Преклонение - Ирина Шайлина

Тянусь к телефону ибо внутри меня пляшут черти. В хороводе, за руки сцепившись. Черти помахивают хвостами и тают от умиления — он написал. Он, мать вашу!

"Что делаешь?:)"

Он уверен, что я отвечу ему. Быть может даже знает, что я не сплю, потому что работаю. Но главное то, что он написал.

"Ничего особенного"

Ну да, всего лишь ничего не успеваю и ужасно хочу спать. И работать мне нужно ещё часа два. Ещё пару часов на сон, который мне так необходим сейчас.

"Приезжай"

Закрываю глаза. Захлопываю ноутбук. С шелестом планирует на пол листок исписанный цифрами от руки. Поднимаясь наступаю на него босой ногой. Я не иду к Артёму. Я иду к зеркалу смотреть на себя. В комнате темно и этот полумрак мне нравится, он уютен и прячет все мои грехи. Выхожу в прихожую и щурюсь от яркого света. И да, на себя смотрю.

— Краше в гроб кладут, — говорю себе я.

Я ничего не говорила уже много часов и сейчас голос чуть хриплый, словно только проснулась. Под глазами залегли тени. Волосы взлохмачены. Но такого изящного беспорядка прически, как у Лии мне никогла не достичь, мои волосы так и норовят лечь на плечи и спину тяжёлым атласным покрывало.

— Кого ты обманываешь, — говорю снова.

Прислоняюсь спиной к стене. Сползаю вниз, пересчитывая позвонками декоративный кирпич, цепляясь за него петлями свитера. Сижу. Теперь в зеркале видно только мою тёмную макушку. И мне… мне не хочется больше на себя смотреть, в свои глаза. На кухню я ползу на четвереньках, истерично смеясь. Мне себя жалко, но мне же от себя смешно.

Бутылка виски стоит в шкафу. Давно стоит уже, пылью покрылась. Тёплое. Можно поискать в морозилке лёд. Разбавить пепси. Но я сижу на полу и пью так. Гадко. Вспоминается ночь несколько лет назад. Тогда виски казалось вкусным. С ним, с Артёмом вкусно все. А сейчас мелкими глотками, через силу.

Я не крашусь. Не одеваюсь даже. Иду так — длинный свитер и спортивные лосины. Белые кроссовки сразу же подергиваются пылью. Жду такси. Улица пахнет бензином и дымом. Этого дыма так много, словно я сама изнутри горю. И курить хочется.

— А я пьяная, — доверчиво говорю таксисту, наклонившись к приоткрытому. — Но буянить не буду. Не умею.

Он смотрит на меня. На мой растянутый свитер, на растерянность в глазах, на бутылку виски в руках. Качает головой. Чуть улыбается. Перегибается назад, через салон и открывает дверь.

— Кажется, дождь начинается, — замечает он.

— Кажется, я хочу курить, — отвечаю я. — Вы подбросите меня до магазина?

Он смотрит на меня через зеркало заднего вида. Кивает. Я спотыкаюсь, пытаясь выйти и за сигаретами он идёт сам. Потом сам же снимает неподатливую хрусткую обёртку, суёт её в карман себе. Дверь машины открыта я сижу свесив ноги в пыльных кроссовках наружу. Курю.

— Вы прелесть, — говорю я водителю, смотрю на него снизу вверх. — Отчего бы мне не влюбиться в вас?

— Уже никак, судя по всему, — констатирует он.

— Никак, — вздыхаю я.

Едем. Сумма поездки значительно увеличилась, я все пыталась ему чаевых дать, а он отказывался. Одно слово — прелесть. Стою перед домом бабушки Артёма. От этой квартиры у меня ключи есть, так и лежат. Кажется, пригодятся рано или поздно.

Курю, оттягивая момент которого так жду. Делаю глоток виски. Поднимаюсь. Ноги заплетаются и мне смешно. Я смеюсь и не могу остановиться. И мне это нравится.

— Пьяная? — спрашивает Артём открывая дверь.

На нем только полотенце. Мне хочется его трогать. Всего. Коснуться языком каждого пера вытатуированного на гладкой коже феникса. Легко укусить за плечо. Втянуть в рот его пальцы. Я не просто алкоголем пьяна. Я пьяна Артёмом.

— Да, — соглашаюсь я. — Пьяная.

Снимаю свитер через голову. Под ним ничего. На голой груди розовая полоса от ремня безопасности в машине. Шагаю к Артёму. Сдергиваю с него полотенце, оно на пол падает. Опускают на колени. Хочу сделать все, что обычно робею. Мне нравится быть пьяной. О, я такая смелая.

Его член уже стоит. Он хочет меня, Артём, даже если презирает. Касаюсь языком. Втягиваю в рот сколько могу. Он стонет, отталкивает меня, ставит на четвереньки чтобы войти в меня сзади. Но я сегодня не я.

— Не хочу, — говорю я, выскользая из его рук. — Не хочу так.

Иду к постели. Ложусь на спину. Развожу ноги. Зову к себе. Он не устоит, а я так хочу видеть его лицо. Хочу видеть его оргазм. Всё оргазмы, что ему суждены. Я хочу владеть мной, но по факту все наоборот. Но сегодня я смелая.

Он накрывает меня своим телом. Входит в меня так глубоко, что больно. Стону, обхватываю его ногами. Крепче, сильнее. Тянусь наверх, к нему. Не целую. Кусаю его рот. Рубец от постоянной трещинки на нижней губе лопается, на меня капает кровь. Солёная. Вкусная. Артём увеличивает темп и улыбается розовыми от крови зубами.

Я хочу, чтобы это не заканчивалось никогда.

Глава 11. Рита

Он спит. Когда спит кажется таким невинным. И ладонь под щекой. И прядь взлохмаченных волос упавших на лицо. И узоры вмятин от пушистого одеяла на коже. Тихонько касаюсь их пальцем — я хочу его трогать, но не хочу разбудить.

— Мой, — тихо шепчу я.

Наклоняюсь так близко, что ловлю своей кожей его дыхание. Сонное и нежное. Глажу его волосы. Мне хочется плакать, я даже не понимаю от чего. Вот же он, рядом. Всю ночь трахались, как невменяемые, так, что все тело сладко ломит и даже жуткий недосып кажется приятным. Я наслаждаюсь даже им.

Отчего же реветь так хочется?

Поднимаюсь с постели осторожно. Иду нагая к зеркалу. На моей коже тоже узоры. Следы его пальцев, рук, губ. Скольжу по ним осторожно, так нежно, как он меня ласкать никогда не будет. И не плачу. Я улыбаюсь.

Очередной виток нашего сексуального безумия длится уже который месяц, я гоню мысли о том, что после него будет период охлаждения — знаем, проходили. Снова наступила осень, иногда мне кажется, что осень всегда, а остальное просто сон, короткие эпизоды. Я даже научилась любить эту постоянную осень. Ровно год назад осень вернула мне Артёма. И он есть у меня и сейчас.

Я ушла одна. Негласное правило — никак не афишировать нашу связь.