Святилище - Илона Эндрюс

За спиной Романа распахнулась дверь. Финн вышел на крыльцо с арбалетом в руках, поднял его и направил на Фарханга, который был окутан очищающим пламенем, словно факел.

— Нет! — Роман отбросил арбалет.

— Он пытается нас убить!

— Он не в своём уме.

Из земли вырвалось большое тело, покрытое хитином. Огромные клешни, словно хитиновые ножницы, разрезали наёмника слева пополам.

— Фарханг! — прорычал Уэйн, остановившись на середине подъездной дорожки. — Сделай что-нибудь!

Фарханг сжал кулаки. Магия внутри него взбурлила и вырвалась наружу, словно гейзер, подбросив в воздух на три метра шар из обжигающего пламени. Крошечное солнце осветило двор перед домом, мгновенно рассеяв тьму.

Боль хлестнула Романа жгучим кнутом, поджигая его костный мозг, выжаривая глаза в его голове, испаряя мозг. Его внутренности сжались, и его вырвало на крыльцо.

Обратная реакция магии была ужасной.

Полночный рассвет пылал яростно и ярко, и каждая снежинка была видна как на ладони.

Последний наёмник огляделся и понял, что остался один. Земля перед ним взорвалась, и из неё выскочил чёрный скорпион размером с корову, ударив своим огромным сегментированным хвостом. Наёмник содрогнулся, пронзённый шипом. Его глаза закатились, и он обмяк.

Остальные «Теневые ударники» в шоке уставились на него.

Вася схватил два тела клешнями и нырнул обратно под землю, унося свой ужин с собой.

— К чёрту, убей этого ублюдка! — взревел Уэйн.

Фарханг швырнул светящийся шар в Романа. Тот увидел его в воздухе, и в нём снова поднялась знакомая ярость, которая всегда охватывала его, когда его побеждали.

Не сегодня. Вообще на хрен не сейчас. И не в моём собственном доме.

Роман расставил ноги и выставил перед собой посох. Его тело открылось, как дверь, и стало не просто физической оболочкой, а проводником в другое место, где не было света, в царство холода, где его ждала сила. Он поприветствовал её. Она наполнила его, сжалась в огромный когтистый кулак и ударила по шару света.

Магия столкнулась с фиолетовой молнией. Мир содрогнулся.

Когтистая рука сжала обжигающий огненный шар. Он лопнул и погас.

Из носа и рта Фарханга хлынула кровь. Его глаза закатились, и он рухнул, как мешок с картошкой.

Факелы, окружавшие двор, вспыхнули голубым пламенем.

С леденящим кровь воем Роро выскочила за дверь, пересекла двор, вцепилась зубами в бок Фарханга, подняла его, словно он ничего не весил, добежала до крыльца и затащила в дом.

Роман накинул на себя плащ тьмы, втолкнул Финна за дверь и вошёл следом. Последнее, что он увидел, было ошеломлённое выражение лица Уэйна.

Глава 4

Проблема с эффектными уходами заключалась в том, что они отнимали пару секунд, поэтому к тому времени, как он вернулся в дом, нечисть успела утащить потерявшего сознание жреца в коридор, ведущий к её комнате.

Роман прижал Клюва к стене и зашагал по главному коридору.

— Брось его!

Роро покачала головой, крутя обмякшее тело Фарханга из стороны в сторону. Голова жреца ударилась о стену. Отлично, теперь у него будет не только спутанность сознания, но и сотрясение.

Роман ворвался на кухню, распахнул холодильник, схватил говяжью голяшку, которую приберёг для супа, и побежал обратно в прихожую. Роро пыталась затащить Фарханга в подсобное помещение, в своё логово.

— Обмен!

Роро увидела голень. Она разинула рот, и Фарханг рухнул на пол.

— Роро?

Роман бросил кость Роро. Она подпрыгнула на метр, схватила кость в воздухе и побежала в подсобку. Дверца за ней захлопнулась, поддавшись сквозняку. В полу зияла огромная дыра. Она прогрызла себе путь наружу.

Отлично. Теперь её уже не остановить, и ему придётся менять дверцу.

Роман кивнул Финну.

— Бери его за ноги.

Они вместе подняли Фарханга и отнесли в гостиную, к камину.

— Кор! — позвал Роман.

Коргоруша материализовался на груди Фарханга и замурлыкал.

— Пусть он поспит, — приказал Роман.

Из чёрной шерсти Кора повалил дым, окутавший Фарханга. Коргоруша не мог вырубить тебя, но если ты чувствовал сонливость и засыпал, они могли заставить тебя проспать какое-то время.

Финн уставился на Фарханга.

— Зачем ты спас его?

— Он зороастриец. Помнишь, я говорил о равновесии? Зороастрийцы — полная ему противоположность. Есть Аша — сила добра и истины, исходящая от Ахура Мазды, и Друдж — сила зла и лжи, исходящая от Ангры Майнью, более известного как Ахриман. Эти две силы постоянно сражаются, и каждый зороастриец — солдат на этой войне. Священный долг мобедов, зороастрийских жрецов — искоренять зло во всех его проявлениях.

Финн прищурился, глядя на Фарханга.

— Так он мобед?

— Нет. Это настоящий, живой магав. Очень редкий. Греки называют таких маги. По нашему волхвы.

— Как в Библии?

— Как в Библии. Он — магус. Отсюда и пошло слово — магия.

Странная холодная волна разливалась по его бедру.

— Фарханг не просто жрец, он воин-маг, святой рыцарь, посвятивший себя защите добра. Никакая сила в этом мире не заставила бы его напасть на ребёнка. Будь он в здравом уме, он бы задал много вопросов, прежде чем устраивать фейерверк, и уж точно не позволил бы этим придуркам таскать себя с завязанными глазами. С ним что-то сделали, раз он стал таким…

Бедро Романа пронзила острая боль, отдавшаяся в кости.

Роман дёрнул себя за штанину спортивных штанов, обнажив рваную рану в том месте, куда попал болт. Рана приобрела странный оливково-коричневый оттенок.

— Гребаные мудаки.

Он развернулся и направился в подсобное помещение. Финн погнался за ним.

— Что там?

— Яд. — Он ткнул пальцем в стаю коловерши, следовавших за ним. — Принесите мне этот болт.

Коловерши взлетели.

Роман ворвался в комнату, распахнул второй холодильник и принялся рыться в стеклянных флакончиках на полках. Нет, нет, да, нет…

Он сунул Финну пакетик с измельчёнными травами.

— Держи.

Мальчик взял его. В его глазах мелькнула паника.

Роман достал баночку с «Ремеди», зачерпнул немного и намазал рану.

Раз, два, три… Всё ещё холодно и больно. А теперь боль поднималась к почкам. Ради Нави…

Он отодвинул флакончики в сторону, взял зелёный, синий и тот, в котором была густая чёрная жидкость, и сунул их Финну. Мальчик взял их дрожащими пальцами.

Роман захлопнул дверцу холодильника и направился в гостиную. Стая коловерши ворвалась в комнату, и в его руке оказался болт, всё ещё влажный от его крови.

— Дай мне пакетик, — его голос звучал хрипло. Боль пронзала его изнутри.

Финн протянул ему пакетик. Роман открыл его и высыпал горсть трав на ладонь. Его пальцы свело судорогой. Он заставил себя сжать руку и зажал в ней болт, прижав травы к окровавленному металлу.

Маленький,