Отцы подруг. Порок на троих - Бетти Алая

Фёдор выскальзывает из гладенькой киски.

— Прости, — тяжело дышит, сползает с постели, — не сдержался… там пиздец узко… и мокро… пойду за водой схожу.

Прижимается к губкам девочки, целует. Затем голышом сваливает из комнаты. Настя пытается отдышаться.

— Как ты? — улыбаюсь. — Готова ко второму раунду?

— Ммм… это… очень приятно, — она гладит меня, изучает.

Ложусь рядом с девочкой. Настя продолжает водить пальчиками по моему животу. Смотрит на полувставший член. От ее взгляда он снова поднимается в боевую стойку.

— Иди ко мне, — затаскиваю девочку на себя.

— Ой… мокро… — лепечет, а я любуюсь, как сперма вытекает из её дырочки.

— Садись сверху… вколочу семя в твою матку, — рычу, мне напрочь срывает башню.

Хочу оплодотворить эту девчонку. Чтобы она никогда и никуда не сбежала… надавливаю на упругую попку, и Настя садится на мой член.

— О да… давай, крошка… оседлай меня… не больно?

— Нет… я… АААХ! — она опирается руками на мою грудь.

Обхватываю ладонями трясущиеся сиськи. Стискиваю. Хочу пометить её. Чтобы только я и Федька. Больше никто не посмеет к этой крошке тянуть свои грязные лапы.

Настя прыгает на моём члене, сводит с ума своей бешеной сексуальностью.

Кончает раз за разом. Она вся — одна сплошная эрогенная зона.

Федька возвращается. Заталкивает член в рот малышки.

— АААХ! — она вскрикивает, стискивает меня так сильно, что перед глазами звёзды пляшут.

Ни одна, даже самая опытная любовница так сильно не срывала мне башню. Раскрываю сладкие булочки, смотрю на друга. Федька кивает. Залив спермой горлышко Насти, проникает пальцем в её попку.

— Ай! Что… — она не понимает.

— Это… — хриплю, чувствуя, что вот-вот кончу, — подготовка… бляяяядь, я сейчас…

Приподнимаюсь и впиваюсь в губы Настеньки. Поцелуй, словно спусковой крючок. Замираю, рычу от удовольствия, изливаясь в тугую невинную щёлочку.

— Моя, — бормочу, прижимая к себе кончающую девочку, — ты только… наша…

— Сладкая…

— Ах… — Настя вдруг морщится, накрывает животик ладонями, — больно.

— Ложись, — укладываю девочку на кровать.

Мы с Федькой устраиваемся рядом.

— Вы не оставите меня? — вдруг всхлипывает Настя. — Не бросите?

Переглядываемся. Блядь, я, наоборот, хочу тебя привязать к себе… так хочу…

— Нет, сладкая. Тебе от нас больше никуда не скрыться.

— И даже после выходных?

— Знаешь, я подумываю продлить отпуск, — улыбаюсь, — ты как, Федь?

— Я только за. Тут столько всего интересного. Мы еще ничего тебе не показали, Настюшка. В моих планах оттрахать тебя везде, где только можно. Включая мою квартиру в городе. Ну что расплакалась? Иди ко мне.

Друг прижимает хрупкое тело девушки к себе. Бормочет нежности, успокаивает. А я понимаю, что сердце моё отвечает на каждый всхлип Насти. Рвётся, желая приласкать.

Обнимаю её с другой стороны. Целую в блондинистую макушку.

— Спи, русалочка наша, у нас впереди насыщенный день.

Мы и сами вымотались. Слишком много эмоций. Настя ворвалась в наши жизни, всё там перевернула, привязала нас, старых пней, к своей юной душе.

В голове бродит множество мыслей.

Бывшая жена, капризы Лильки. Сердце, которое я закрыл на самый прочный замок. Но Настенька пришла и голыми руками вскрыла его. Уже забралась в моё измученное изменами и предательством сердце.

Я никогда не верил в быструю любовь. Чтобы вот так увидел красавицу и всё, пропал. Никого не подпускал.

Поначалу ждал «ту самую». Чтобы появилась женщина, с которой захотелось бы что-то построить. Но шли годы. Надежда таяла, оставляя рубцы на душе. И в один момент я понял, что нет никого и не будет.

Неужели, полностью разочаровавшись, я её все-таки нашел?

Глава 13

Настя

Открываю сонные глаза. Розовый рассвет стучится в окошко. В висках сильно стучит.

— Ай, — хватаюсь за голову, осматриваюсь.

Постель пуста. Понятно. Видимо, я выполнила свою миссию. Отдалась и сразу перестала быть интересной.

Всхлипываю, обнимаю себя руками. Лишь алкоголь помог мне вчера сказать Глебу и Феде, чего я хочу на самом деле.

Скинуть с себя эту «нормальность».

Она душит, не даёт дышать. Токсичный коктейль из родительских ожиданий, низкой самооценки и стремления быть удобной.

НЕ ХОЧУ!

Раздаётся стук в дверь.

— Доброе утро, красавица, — в проёме появляется полуголый Федя, а в его руках поднос.

— Эм… — прикрываюсь одеялом, — доброе.

Вспоминая, что мужчины творили со мной ночью, покрываюсь густым румянцем. Глеб заходит следом. Садится на постель, пока Федя ставит передо мной поднос.

— Проголодалась? Как себя чувствуешь? — с нежностью в голосе спрашивает Глеб, заправляет прядь непослушных волос мне за ухо.

— Живот болит? — с тревогой уточняет Федя.

Они беспокоятся обо мне? Почему? Мужикам же обычно одно надо. Так меня учила мать.

А потом вышла замуж за НЕГО…

Всхлипываю. Не хочу вспоминать. НЕ ХОЧУ!

— Малыш, что такое? — Глеб смахивает слезинку с моей щеки. — Так сильно не любишь бекон?

— А я так старался, жарил, — вздыхает Федя.

— Нет! То есть… я никогда такое не ела, — опускаю взгляд на мясо, прожаренное до ароматной корочки.

Так и тянет облизнуться.

— Налетай, ты много сил потеряла, — подмигивает мне Глеб, — заодно оценишь стряпню дяди Феди.

— Звучит как хуйня какая-то… — фыркает тот, — я вообще-то отлично готовлю!

Хихикаю. Настроение стремительно улучшается. Приступаю к завтраку под пристальными взглядами двух мужчин.

— Со мной что-то не так? Крошки на губах остались? — шарю пальцами по лицу.

— Почему ты решила, что не так? — хмурится Федя. — Малыш, мне не нравится, что ты так боишься. Мы ж не малолетки какие… или думаешь, мы тебя просто используем?

— Нет…

— Ты такая пугливая, Настенька, — вздыхает Глеб, — переживаешь обо всём. Расслабься хотя бы сейчас. Прошу тебя.

Он целует мои ладони, а Федя прижимается губами к моим. Такой горячий! От тела мужчины исходит жар. Мышцы напряжены, и мне отчаянно хочется потрогать их… очертить каждую.

— Ммм, — мне очень нравятся их поцелуи.

— Ну так…

— Я не понимаю, — решаюсь сказать, — чем заслужила такое отношение и… вас?

Брови мужчин взлетают вверх.

— А мы тебя чем заслужили? Понимаешь, Настюша, в нашем мире хорошая женщина — это дар. Не наоборот.

— У вас наверняка куча женщин, — бормочу.

— Ну… одноразовые женщины — это другое, — хмыкает Глеб, — не хочу оправдываться, но я вел себя как дерьмо. Да и не было той, ради которой я бы старался.

— А я… та? — поднимаю на него взгляд.

Не удаётся скрыть надежду. Какая же жалкая! Наверняка сейчас подумают, что я как щенок хвостом виляю.

— Не буду обманывать, малыш. Отношения — это непросто. Но когда я смотрю на тебя, у меня внутри что-то меняется. Хочу заботиться о тебе, защищать тебя, — улыбается Глеб, — если ты позволишь.

— Могу