Шепот о тебе - Кэтрин Коулc

Под столом я сжала руки в кулаки, ногти впились в ладони. Крис в шутку говорил про амнезию, но порой я думала, что это действительно могло бы быть милосердием — не помнить, как у Холта улыбка чуть больше поднималась с одной стороны. Как он проводил большим пальцем по нижней губе, когда глубоко о чем-то думал. Как его голубые глаза становились мягче, когда он говорил, что любит меня.

…Я теснее прижалась к Холту, глядя в ночное небо. Он устроил уютное гнездышко в кузове своей машины — идеальное место для того, чтобы смотреть на звезды. Мое самое любимое в мире: Холт, я и тишина природы вокруг.

Его пальцы скользили по моей руке.

— Думаю, дом с видом на озеро. Достаточно далеко от города, чтобы было тихо, но не так далеко, как у моих родителей.

Я улыбнулась в темноте, чувствуя, как внутри разливается тепло. Мне нравилось мечтать с ним о будущем, о бесконечных возможностях нашей жизни.

— Звучит идеально. У меня только одно условие.

Холт хмыкнул, его новый, более глубокий смех окутал меня, вызвав дрожь по коже:

— Крыльцо по всему периметру с качелями.

Я прикусила его грудь сквозь футболку:

— Ты намекаешь, что я предсказуема?

Его грудь вздрагивала от тихого смеха:

— Это говорит девушка, которая каждый год перечитывает «Маленьких женщин» и знает фильм наизусть.

Я фыркнула:

— Я знаю, что мне нравится. Разве это плохо?

Холт убрал волосы с моего лица и поднял мою голову, чтобы я встретила его взгляд:

— Не если я в числе этих вещей.

Живот приятно сжало, на языке вертелись три слова, рвавшиеся наружу:

— Ты мне нравишься, Холт Хартли.

В его глазах вспыхнула яркая искра:

— Я люблю тебя, Сверчок. Всем, что у меня есть.

Мир закружился от счастья:

— Я тоже тебя люблю. Всегда любила.

Он улыбнулся той самой разрушительной улыбкой, от которой у меня подкашивались колени:

— У нас будет прекрасная жизнь.

Он сказал это с такой уверенностью, что я верила каждому слову.

— Десерт? — спросила Фрэнни, подходя к столу и вырывая меня из воспоминаний.

— Я уже ни кусочка не съем, — поспешила ответить я, пока Уильям не успел вставить свое слово.

— Как насчет чего-нибудь выпить после ужина? — подначил он.

— Не стоит. Еще по этим горным дорогам ехать.

На его лице появилась лукавая улыбка, но не настоящая, дикая, как у Холта, а натянутая и самодовольная:

— Можешь поехать ко мне в домик.

Брови Фрэнни поползли вверх, а губы сжались, чтобы не расхохотаться.

— Думаю, я просто поеду домой. — Я повернулась к Фрэнни: — Разделите нам счет, пожалуйста.

Уильям выхватил кредитку:

— Я никогда не позволю даме платить.

Ладно, хоть не полный мерзавец — предложил заплатить, даже понимая, что секса не будет. Но это не отменяло того факта, что он самодовольный приторный тип.

— Спасибо.

— Сейчас принесу чек, — кивнула Фрэнни.

— Что насчет ужина завтра? Я еще два дня в городе.

— У меня планы на оба вечера.

Не совсем ложь: завтра после работы собиралась взять Шэдоу на прогулку в горы, а с Грей мы обычно хотя бы раз в неделю устраивали вечер кино, и мы как раз были «в долгу».

В глазах Уильяма мелькнуло раздражение, но он взял себя в руки:

— Напиши, если передумаешь.

— Конечно.

Фрэнни быстро вернулась:

— Вот, сэр. Будем рады видеть вас снова.

Он кивнул, вписал чаевые, подписал чек и вернул его ей:

— Провести тебя до машины?

О, нет уж. Давать ему шанс на поцелуй я не собиралась.

— Видишь, вон там подруга. Нужно с ней поздороваться. Спасибо за ужин. Желаю отличного отдыха.

Он пробурчал что-то себе под нос, поднялся и направился к выходу. Как только схватился за ручку двери, Фрэнни разразилась смехом, морщинки на лице стали глубже:

— Бедный парень.

— А как же бедная я? — фыркнула я. — Пришлось выслушать подробный отчет о каждой сделке с недвижимостью, что он когда-либо заключал, и о каждой машине, что он купил. Думаю, следующим пунктом был его инвестиционный портфель.

Фрэнни хмыкнула и достала пакет:

— Вот, это подлечит душу.

Я ухватила пакет:

— Лавовый кекс?

— А ты думала, я дам тебе что-то хуже?

Я поцеловала ее в щеку:

— Ты ангел.

— Не забудь об этом.

— Нужно домой, выпустить Шэдоу. Увидимся на неделе?

— Конечно. Поцелуй там девочку за меня и погладь ей животик.

— Сделаю.

Я двинулась через ресторан, махая знакомым и отмечая незнакомые лица, гадая, какие у них истории. Открыв дверь, вышла в прохладный весенний вечер. Воздух был с легким морозцем, бодрящим, заставляющим держать спину ровно. Идеальная погода, чтобы закутаться в плед на веранде.

Я направилась к своей машине, но чей-то голос заставил меня замереть на месте:

— Привет, Сверчок.

5

Холт

Я понял теперь, почему избегал фотографий Рен. Она была красива, когда я влюбился в нее. Но сейчас? Это была та красота, что обжигает навсегда. Стоит увидеть ее по-настоящему и ты уже никогда не будешь прежним.

Возвращаясь в гостиницу, я замер, заметив, как она выходит из ресторана. Притаился в тени, как какой-то преследователь, просто смотрел, впитывал каждую деталь, будто умирающий от жажды. Она подняла лицо к небу и глубоко вдохнула, словно хотела вдохнуть в себя весь мир, не упустив ни капли.

Ее длинные волосы мягко спадали по спине. В каштановых прядях появились светлые нити — их раньше не было. Я ненавидел, что не знаю, когда они появились. Недавно? В те недели после того, как я ушел?

Лунный свет ласкал ее скулы, придавая коже нежный розовый оттенок даже в темноте. Но в полумраке я не мог разглядеть то удивительное сочетание карего и зеленого в ее глазах. Я отдал бы все, чтобы увидеть, сколько зелени играет в них сегодня.

Ее прозвище слетело с моих губ так легко, будто я никогда его не забывал. Как будто мой рот знал его форму лучше, чем любое другое слово.

Она замерла, словно ее мышцы сковал удар молнии, а потом опустила голову и посмотрела прямо на меня.

— Холт.

Все в этом было неправильно: холод на ее лице, отсутствие эмоций в голосе. В голове крутились миллионы вопросов, на которые я мечтал услышать ответы долгие годы и на которые не имел права.

— Как ты?

Это было единственное, что я мог себе позволить спросить. Даже этого ответа я не заслуживал. Но жаждал его.

— Хорошо. Уверена, твои родители рады, что ты вернулся.

В ее голосе звучала осторожная