Я не для тебя - Рина Каримова

— Сегодня сдаем брусья. Вы понимаете, что…

— Ахмедов будет нас страховать.

Брусья.

Ну точно по закону подлости. Ладно бы — бег или прыжки. Да в принципе что угодно. Но именно на брусьях мы окажемся практически вплотную.

Паника захлестывает сильнее.

Однако я заставляю себя успокоиться.

Стоп. Если посудить трезво, то что может произойти? Здесь куча народа. У Марата и так есть запрет от ректора, поэтому…

Ладно, ему плевать на запрет.

Но не наброситься же он на меня, когда вокруг столько народа? Да и куратор похоже, задержится рядом.

Понимаю, что Ахмедову без разницы. Что толпа, что другие ребята.

Не могу не удивляться тем комментариям, которые отпускают девчонки, пока продолжают бурно обсуждать «нового тренера».

Такое чувство, будто здесь все его фанатки собрались.

— Ой, девочки, боюсь я в обморок грохнусь, когда он до меня дотронется.

— Да пусть не трогает, просто подышит рядом.

— Точно, меня от одного его вида кроет.

— Как думаете, он мутит с первокурсницами?

— Говорят, выбирает девчонок постарше.

— Ну если правильно себя показать…

— Я на все готова!

Марат выглядит впечатляюще. Тут не поспорить. Сама как дура на него сегодня засмотрелась. Но дело же не только во внешности.

Неужели они не понимают, какой он?

Агрессивный. Буйный. На льду ведет себя как настоящий псих. А уж о том, что принуждает вообще молчу. Думать страшно.

— Видели прошлую игру?

— Да, жаль нельзя делать фотки.

— Как же круто Марат раскатал тех двоих. До кровавых соплей! Что? Чего вы так на меня смотрите? Так мой брат говорит.

Ну хорошо. Его поведение никого не смущает. Даже наоборот.

А как насчет того, кто он? Из какой семьи?

Ахмедовы не просто богатые и влиятельные люди, которые держат многое под контролем. Это один из мафиозных кланов. Сейчас времена поменялись, те открытые войны, которые шли за власть между разными группировками, теперь остались в прошлом. Похищения, показательные казни, кровавые разборки. Все только в памяти. На уровне городских легенд.

Уже больше десяти лет как преступность ушла в тень. Однако это не значит, что ее нет или что мафия потеряла власть.

Все иначе. Им давно нет смысла скрываться. Кланы заключили перемирие, разделили управление ресурсами между собой.

Больше денег. Больше респектабельности. Но суть не меняется.

Для них люди — просто пешки в игре. Надо быть полным безумцем, чтобы перейти дорогу кому-то из этих негласных хозяев мира.

Ахмедовы особенно жестоки. Про них такие истории ходят, от которых пробегает мороз под кожей.

Помню слова дяди. Незадолго до аварии.

— Учись, Ася, — сказал он. — Это важно. Кто-то думает, что свяжется с мафией и легко заработает денег. Но зарабатывать лучше своими мозгами. А от кланов держаться подальше. Вход туда бесплатный. Но за выход не расплатишься.

Именно так и собираюсь — держаться подальше.

Занятие начинается с разминки. Стараюсь встать ближе к центру площадки, где мы выстраиваемся. Тренер делает обход по краю, держится сбоку. Иначе будет неудобно.

Даже немного выдыхаю, решив, что выбрала правильное место.

Ахмедов разбивает мои старания в пыль.

— Разойдитесь, — командует. — Хочу всех видеть.

Проходит вперед. В центр. Холодно поясняет другим, как именно надо встать. И останавливается за моей спиной.

Нервно втягиваю воздух.

— Ноги на ширине плеч, — хрипло бросает Марат. — Наклоны!

Он так близко ко мне, что по спине расползаются ледяные мурашки. Кажется, даже могу ощущать его тяжелое дыхание. Меня буквально ошпаривает.

14

Застываю, не в силах пошевелиться, пока Ахмедов держит меня под прицелом своего тяжелого взгляда.

Он позади. Видеть, смотрит или нет — не могу. Но я же чувствую. Пусть он и не дотрагивается до меня. То, как его глаза скользят по мне от макушки вниз, ощущается физически.

Нервно верчу головой по сторонам. Стараюсь как-то сбросить оцепенение. Но ничего не получается.

Почему он не отойдет? Почему не обратит внимание на кого-то другого?

Тем более, девчонки вокруг изо всех сил пытаются привлечь его внимание.

— Ой, у меня что-то в бедре тянет, — выпаливает кто-то из них. — Я только наклонилась и… ай, как же болит. Тренер, вы не могли бы…

— Сходи в медпункт, — резко обрывает Ахмедов.

И вдруг обходит меня. Останавливается напротив.

— Что замерла? — спрашивает хрипло. — Делай.

Кажется, теперь все взгляды прикованы ко мне.

А я же меньше всего хочу привлекать внимание к себе. Любое внимание.

Заставляю себя выполнять упражнение. Пытаюсь не смотреть на Ахмедова. Но он настолько крупный, что кажется заполняет собой все пространство вокруг.

Марат снова обходит меня. Задерживается сзади.

Пробую не думать о том, какой вид ему открывается, когда я в такой позе делаю эти проклятые наклоны.

А ведь это только начало тренировки.

Нам еще брусья сдавать. Может, в обычном универе можно что-нибудь откосить, но точно не тут.

Мне нужна высокая успеваемость. Иначе не разрешат подработку. А без этого не будет денег на лечение дяди.

Замкнутый круг.

Нервы сдают, и я просто приседаю на корточки. Обрываю пикантное зрелище. Это вызывает моментальную реакцию Ахмедова.

— Что опять?

— Шнурки, — буркаю.

— Чего?

— Шнурки развязались, — повторяю громче. — Только заметила.

Наверное, еще никогда прежде я настолько долго не возилась с завязыванием кроссовок.

Тяну как могу.

Наклоны заканчиваются.

Но есть и другие упражнения.

Ахмедов прогоняет нас по полной во время разминки. За пятнадцать минут ему удается поубавить восторг собственных фанаток, которым вскоре становится уже не до попыток привлечь кумира.

Даже парням тяжело. Что говорить о девчонках.

Начало тренировки изматывает. Заставляет взмокнуть, сбивает дыхание.

А дальше наступает очередь сдачи норматива.

— Три подхода, — заявляет Ахмедов. — Сдавать будете по двое. Пока одна пара при деле, другие круги наматывают.

— Но мы обычно… — начинает кто-то возражать.

Однако быстро замолкает под взглядом Ахмедова.

Ну да, обычно мы отдыхаем или занимаемся чем-то попроще. Тренируемся вести мяч, например. Но точно не круги по стадиону наматываем.

Однако тут сразу понятно — сейчас другие правила.

Вызывают нас по списку, и когда слышу свою фамилию, хочется провалиться сквозь землю.

Лучше бы и дальше бегать. Что угодно лучше.

Есть слабая надежда, что страховать меня будет кто-то из ребят. Нас же по парам разбили. Я поглядывала в сторону брусьев, наблюдала, как другие проходят норматив.

Ахмедов стоял рядом, давал указания. Но лично почти никого не страховал. Только когда одна девчонка чуть не сорвалась, Марат отреагировал молниеносно. Подхватил ее.

Теперь сдавать мне.

Подхожу туда на негнущихся ногах. Пораженно вижу, как Ахмедов отправляет мою «пару» в сторону.

— Давай, — кивает на брусья.

— Но я…

— Сам тебя