Уйти нельзя остаться - Елена Любимая

— Это оставим, это лишнее, — бормотала Катя, доставая из дорожной сумки мои вещи и складывая их на полу возле объемного свертка, обмотанного веревкой.

— Что ты делаешь? — поинтересовалась я, глядя на ее занятие.

— Она тебе гостинчик складывает, — хихикнула Наташа.

— Угу, — буркнула мелкая, не отвлекаясь от своего занятия.

Кучка «лишнего», по ее мнению, росла и росла, если так дальше пойдет, то внутри сумки останется только нижнее белье, что лежит на самом дне.

— Катюша, не трогай, пожалуйста. — Подошла и отодвинула сумку подальше, а затем принялась убирать вещи обратно.

— Ну ма-а-а, — обиженно засопела дочка, — там же все очень нужное и важное, мы же договорились вчера.

Напрягла память и вспомнила, что вчера перед сном дочка о чем-то таком говорила, но я отключилась под ее бормотание, заснула. Очень, кстати, не вовремя. Иначе еще накануне пресекла это безобразие.

Наташка дернула за веревку от свертка, стянула тряпку, оказавшуюся моей новенькой блузкой. А я-то думаю, почему расцветка мне показалась знакомой. И из упаковки посыпались камни и ракушки. Разной формы, размера, цвета. Все красивые и необычные. Все-таки младшая не оставляет попыток пополнить городскую коллекцию.

— Ты все испортила! — Катя вырвала из рук сестры остатки ценного, точнее, бесценного груза и принялась поднимать с пола свои сокровища.

С тяжелым вздохом старшая дочь начала ей помогать, а я поняла, что придется везти, ничего не поделаешь. И пошла искать сумку побольше.

Мама собрала в дорогу еды, все как положено: курочка, пирожки, свежие овощи и фрукты. Вспомнились мои попутчики вечно жующая Анна Павловна и Андрей. За это время не было и дня, точнее вечера, чтобы я о нем ни вспоминала. Вот, казалось бы, с чего? А перед сном всегда вспоминалось — «Спокойной ночи». И мысленно я желала ему в ответ: «Спокойной ночи, Андрей».

Мама, папа и девочки, проводили меня до такси. Время позднее, до полуночи рукой подать, потому на вокзал они решили не ездить.

— Как в вагон зайдешь, позвони, — обнимая, напутствовала мама, — я не лягу, ждать буду.

— Ксюша, дочка. — обнял папа и похлопал по спине. Он не мастер говорить красивые речи, поэтому ограничился скупым прощанием. Но я знаю, что он искренне любит меня и девочек.

— Мамочка! — прилипли с двух сторон Катюша и Наташа. Если старшая держалась молодцом, то мелкая уже вовсю утирала слезки. Наташка шепнула ей на ухо, и, шмыгнув носом, Катя полезла в карман. Оттуда появились два белоснежных бумажных платочка, один из которых она протянула Тусе.

— Будем тебя провожать, как положено, — хитро улыбаясь, пояснила Туся. — Отвлекающий маневр, чтобы мелкая не ревела.

Такси уносило меня от семьи, но еще очень долго я видела, как, подняв над головами белые платочки, девчонки машут мне на прощание.

Глава 8

Гостиницы в этом поселке городского типа не оказалось. Совсем. Я был согласен уже на самый захудалый хостел, лишь бы ночь перекантоваться, но увы.

Мотаться туда-сюда на большую землю, точнее, в Сочи не хотелось. Частники, сдающие угол, разводили руками: до середины сентября все плотно расписано. Несмотря на отсутствие моря, народ прельщала низкая цена на проживание. Тех, кто весь год копит на отдых, не смущает, что до большой воды придется час трястись по жаре на автобусе.

Избороздив поселение вдоль и поперек, я вновь оказался у дома Арины. Уселся на каменных ступенях, кинув сумку под ноги. Сейчас я напоминал себе бездомного пса, пришедшего на порог случайного дома. И вот странная штука, я ничего не обещал Арине, не говорил слов любви, и вообще давно забыл про тот короткий роман шестнадцать лет назад. Так почему меня так гложет совесть? Свечку, что ли, завтра в часовенке на соседней улице поставить? Точно, обрадовался, найдя решение, авось и мучиться перестану.

На улице давно стемнело, вечерняя прохлада сменяла раскаленный воздух. Народ лениво прохаживался мимо, не обращая внимания на меня.

Я уже потянулся за телефоном, решив, что ночевать на улице — последнее дело, придется все-таки возвращаться к цивилизации, как меня окликнула уже знакомая мне тетушка Эля.

— Эй, горемычный, подь сюды-то.

Старушка высунулась из своей двери и поманила пальцем. Послушно подошел ближе.

— Что? Ночевать негде? — поняла она мои мытарства, — Эх, молодежь, заходи, что с тобой делать… Натворите делов, а потома сами не знаете с какой стороны подойти. — ворчала она, идя впереди. — Неужто места у нас не найдется?

Я не спорил, она во многом права. Просто шел следом в уже знакомую мне гостиную.

— Спасибо, вы меня очень выручили. — поблагодарил я сердобольную соседку. Помню, что она говорила про внучку, ожидал ее увидеть в доме, но внутри оказалось пусто.

— На работе Света, — тетя Эля поняла мой взгляд по сторонам правильно, — Завтрева только вернется.

Накрыв на стол нехитрый ужин: картошка в мундире, свежие овощи и хлеб, — старушка налила пузатый медный чайник и поставила его на огонь.

— Ешь давай, да спать ложись, мне утром вставать рано, Светочке завтрак готовить к приходу.

* * *

Утром обнаружил на столе чашку молока и два бутерброда с сыром, ни старушки, ни ее внучки не было видно. Скорее всего, обе спят в соседней комнате— сделал выводы я. Очень захотелось их отблагодарить за ночлег и еду, но наличных у меня в карманах не оказалось, все деньги на карте. Решил, вернусь вечером. Нехорошо вот так просто уйти, не сказав даже простого, «спасибо». Да и попрощаться надо, вряд ли мы когда-нибудь увидимся еще.

День пролетел как мгновение. В сопровождении Жанны Генриховны мы с Любой сдали в лаборатории тест для установления отцовства, перекусили и вернулись в интернат. Инспектор по дороге задавала разные вопросы, очевидно, чтобы девочка смогла немного познакомиться со мной. Сама же Любаша не проронила ни слова. Она то смотрела в окно авто, то разглядывала асфальт под ногами, то просто сидела, закрыв глаза. В общем, всячески игнорировала мое присутствие. На обращения к ней Жанны Генриховны, впрочем, реагировала чуть лучше, кивала или мотала головой.

Выйдя со двора опеки, почувствовал, что я на переделе. Нервишки шалят. Мне срочно надо выговориться. Достал телефон и набрал Женьку. У него трое детей, должен же он понимать в них хоть немного?

— Ну наконец-то, пропащий объявился! — после первого же гудка отозвался друг.

— Жек, я отцом стал. — Огорошил сразу, не размениваясь на приветствия.

— Иди ты! — ошалел друг. — И кто мать? Инга? Не-е-ет, — сам отмел предположение. — И Даша тоже вряд ли, Ирина? Точно, Ирка? Да? — строил догадки Женя.

— Арина, — подсказка, правда, не помогла, друг