Уйти нельзя остаться - Елена Любимая

которого массивный деревянный стул, пара закрытых стеллажей, невысокий столик, с креслами обтянутыми красной тканью. На спинке хозяйского стула накинут пиджак темно-синего цвета, самой директрисы на месте нет. Зато обнаружилась уборщица, бодро орудующая шваброй под столом. Женщина весьма неординарного вида. Помимо весомых достоинств, она отличалась спецодеждой костюмные брюки, белая блузка, жилетка, туфли на каблуке и повязанный на голову платок в тон костюму. Увидев меня, она распрямилась, опираясь на свое орудие труда.

— Вы по какому вопросу? Приемные часы закончились. — Известила меня о том, что я знал прекрасно итак.

— Мне нужен главный, — не с уборщицей же мне объясняться.

Хмыкнув, дама стянула с головы повязку, ловко обернула ее поверх воротника блузки. И я с изумление понял, что это шейный платок. А затем достала из кармана бейджик и прикрепила его на грудь — старший инспектор по делам несовершеннолетних Иванова Ж.Г. — смог прочитать я.

— Так сойдет? — преобразившись, женщина уселась за стол и выжидающе уставилась на меня.

На беседу у нас ушел почти час. Жанна Генриховна внимательно выслушала мой рассказ, качая головой, а затем поднялась и поманила меня пальцем к окну. Внизу на площадке гуляли дети, разного возраста, видимо все те, кто волею судьбы оказался в этом заведении. Поискал глазами рыжую макушку и не нашел.

— Во-о-он там, — показала пальцем в сторону огромного раскидистого дерева ближе к воротам. И только тогда смог рассмотреть тонкую девичью фигурку. Моя дочь. Я жадно вглядывался в ее силуэт. С такого дальнего расстояния, конечно, сложно рассмотреть детально, да и сидела она ко мне спиной. Лишь золотая грива волос до самой скамейки, вот и все, что я смог рассмотреть.

Сердце дрогнуло, бедная девочка. Осталась совсем одна. То, что у нее есть я — даже не знаю хорошо это или плохо? Какой из меня папаша? Да я и дома-то бываю редко. Моя работа подразумевает преимущественно вечерне-ночной образ жизни. Ну что я могу ей дать? Но и оставить ее здесь я тоже не могу.

— Могу я с ней поговорить? — произнес я пересохшими от волнения губами.

— Конечно, — кивнула Жанна Генриховна, идемте, я провожу.

Глава 6

Всю дорогу до дочери я подбирал слова, как начать диалог. Что я ей скажу? Привет, я твой отец? Как дела? Я пришел за тобой? Все банально и глупо. Здравствуй, Люба, я вернулся. — Некстати вспомнилась фраза из фильма. Конечно, можно было бы и пошутить, но опять же ситуация не та. Да и девочка вряд ли смотрела «Берегись автомобиля». Я шел вперед, уставившись в спину Жанны Генриховны, которая бодро семенила на каблуках по бетонному полу коридоров и лестниц. Наконец, мы вышли на улицу, я с наслаждением вдохнул свежий воздух после затхлого запаха внутри помещения.

— Понимаю, вы волнуетесь, — остановилась моя провожатая, едва мы вышли во двор, — я начну разговор сама, представлю вас Любе. А потом оставлю вас минут на десять.

С благодарностью кивнул, понимая, что это наилучший вариант знакомства.

— Учтите, что девочка только-только потеряла мать, ей и так тяжелою. Не давите, будьте к ней терпеливы. И мой вам совет: будьте искренны, дети прекрасно чувствуют фальшь.

Мы пересекли детскую площадку, на которой резвилась ребятня, радуясь теплому солнышку. Воспитательницы, приглядывающие за воспитанниками, прятались от палящего солнца в тени грибка, возвышающегося в центре песочницы. Они с интересом посматривали в мою сторону и что-то шептали друг другу на ухо. Скорее всего, обсуждают появление нерадивого папаши, пусть так. Мне все равно. Детей жара не пугала, скорее наоборот, подстегивала к активным играм на воздухе. Пару раз меня чуть не сбили с ног мальчишки, играющие в футбол, разок прилетело мячом по макушке. Удивительный народ — дети, ведь все они оказались в этом заведении не от хорошей жизни, но, несмотря на жизненные обстоятельства, продолжают улыбаться. Все, кроме Любаши. Девочка так и сидела на скамейке одна, повернувшись ко всему миру спиной.

— Люба, к тебе пришли, — ласково позвала девочку Жанна Генриховна, присаживаясь рядом с ней. Но Любаша не повернулась в ее сторону, продолжая смотреть на дорогу за воротами центра. — Посмотри, за тобой приехал отец, — женщина подала мне знак рукой, и я вышел вперед, загораживая своей массивной фигурой вид перед дочерью.

— Привет. — Начал я неуверенно, — меня зовут Андрей. — сердце забилось в груди от волнения. Любаша подняла на меня свои огромные глаза, и вправду колдовские, изумрудные. Но в них читалась такая тоска, безнадега и равнодушие, что у меня пропали все слова. Я позабыл, как говорить, и уж тем более что. Не мог выдавить из себя ни единого звука. Дочь отвела взгляд в сторону, словно она здесь одна никого рядом нет.

— Ну, я вас оставлю ненадолго, — поднялась Жанна Генриховна, — вам надо поговорить, познакомиться. Я вернусь чуть позже. — И цокая каблучками, она оставила нас одних.

— Послушай, Люба, — стараясь говорить спокойно, хотя это было очень непросто, — я приехал на пару дней, забрать тебя. Мой дом далеко отсюда. У нас с тобой есть три дня оформить необходимые документы, и мы уезжаем в Питер. — произнося слова, я присел на корточки перед девочкой, смотрел на ее лицо, не выражающее никаких эмоций. Такое впечатление, что ей все равно, что будет с ней дальше. Да и на меня-то она не смотрела, ее пустой взгляд был направлен куда-то поверх моей головы. Что там говорила инспектор— будьте честны? Что ж, попробую, выхода нет.

— Понимаю, тебе сейчас сложнее всех, ты потеряла маму, и никто никогда не сможет восполнить твоей утраты. Поверь, мне тоже больно знать, что Арина… ушла, — не решился сказать «умерла», слишком это оказалось трудно. — И предстоит научиться жить без нее. — Я надеялся хоть на какую-то реакцию со стороны Любаши, но, увы. Немного помолчав, я решил, что нужно ей сказать, что будет в ближайшие дни. — В первую очередь мне нужно оформить все документы, иначе я не смогу тебя забрать отсюда. В графе отце стоит прочерк, поэтому мы начнем с теста на отцовство. — губы девочки дрогнули, а глаза наполнились слезами.

Черт, только не это. Я не готов к такому. Женских-то слез не выношу, а детские доля меня вообще что-то из ряда вон выходящее.

— Уверен, что мы справимся быстро, а потом уедем и остальные документы получим уже в Питере. Я приду завтра как можно раньше, и мы отправимся в лабораторию. А потом останется только дождаться результатов. По щекам Любаши потекли соленые ручейки, а я не придумал ничего лучше, чем обнять девочку. Она замерла