Пожиратель Людей - Никки Сент Кроу

Крокодил ничего не говорит, лишь раскалывает арахисину, выловленную из брюк, и закидывает орех в рот, пока я вожусь с замком.

Желудок у меня подскакивает, адреналин несётся по венам.

Я отодвигаю засов. У двери на крючке светится единственный фонарь. Света достаточно, чтобы видеть, и я бросаю ключи на стол, затем тянусь к бутылке рома.

Наливаю. Пью. Морщусь от жжения.

Крокодил захлопывает дверь подошвой сапога.

Он больше не ест свой арахис, больше не курит свои сигареты.

Он смотрит на меня с такой силой, что этим взглядом можно ошпарить.

Я тяжело сглатываю.

— Ты ведёшь этот корабль, Капитан, — говорит он с дразнящей ноткой в голосе. — Скажи, где ты хочешь меня.

Он даёт мне контроль?

Нет, это просто часть игры.

Я облизываю губы, наливаю себе ещё, опрокидываю.

Когда алкоголь согревает озноб, ползущий вверх по позвоночнику, я говорю:

— Хочу выебать твою самоуверенную ёбаную морду.

Он ухмыляется, показывая все острые зубы, разводит руки, а затем медленно опускается на колени на потрёпанный коврик рядом с кроватью.

Позади меня капает кран, а за пределами комнаты ветер шуршит ветвями старого дуба.

Что мне делать с Крокодилом теперь, когда он у меня?

Может, я не знаю, во что ввязываюсь.

Может, я залез слишком глубоко.

— Ну? — подталкивает он.

Мы оба знаем: это прямой ответ на его прежние поддёвки насчёт минетов.

…мужчина никогда не бывает более уязвим, чем когда его член у кого-то во рту.

Так я говорю, что мне не страшно.

Хотя сердце несётся вскачь. Хотя я не знаю, где начать, где закончить, и не потеряюсь ли я где-то посередине.

Я ставлю пустой стакан и пересекаю комнату к нему.

Дыхание застревает в горле, как порыв шквального ветра, угодивший в переулок. Просто бесполезно кружит, снова и снова.

Рок смотрит на меня снизу, со своего места на полу, и хоть это поза подчинения, ни один из нас не настолько глуп, чтобы думать, будто он мне подчиняется.

Крокодил просто играет, проверяя, как далеко я зайду.

Глубоко вдохнув носом, я расстёгиваю ширинку, затем пуговицу. Я уже распираю бельё, и Крокодил этого не упускает.

— Покажи, — требует он. — Покажи мне хуй, который Венди Дарлинг выбрала вместо моего.

Я улавливаю тень его ревности, но не колеблюсь.

Лезу под пояс, обхватывая себя рукой, и из моего горла вырывается тихий, полный нужды вздох, прежде чем я успеваю его сдержать. Крокодил улыбается.

Моё сердце делает кувырок в груди.

Когда я вытаскиваю себя на свет мерцающего фонаря, Крокодил проводит кончиком языка по зубам.

Назад пути нет.

Я не покажу ему страха.

Это моя месть, не его.

Я ласкаю себя, и мой член разбухает в кулаке.

Ноздри Крокодила раздуваются, когда я полностью возбуждён, когда головка моего члена блестит от смазки.

— Иди сюда, блядь, Капитан, — требует он и преодолевает последние полметра между нами, резко притягивая меня к себе за пояс брюк.

Внезапно я оказываюсь внутри него, окутанный влажным, обжигающим жаром его рта.

— Кровавый… ад, — выдыхаю я, чувствуя, как возбуждение, удовольствие и восторг бурлят в моих венах, готовые взорваться.

Он управляет мной, держа за бёдра: его хватка крепкая, до синяков, в то время как его рот скользит по мне, а язык обвивается вокруг моего члена.

Я запрокидываю голову, зажмуриваю глаза.

Ебать.

Ебааать.

Я не могу соображать здраво.

Ебануться, как же он хорош.

Он ускоряет темп, посасывая сильнее. Я тяжело дышу и уже не могу скрыть желание, отчаянную потребность в нём. Я ничего не могу скрыть от Крокодила, когда мой хер у него во рту.

Я запускаю пальцы в жёсткие волны его тёмных волос, перехватывая инициативу. Толкаюсь глубоко, стиснув зубы, но он не давится мной. Конечно, Крокодила не смутит то, что его трахают в лицо. Он точно знает, под каким углом подстроиться, чтобы принять каждый грёбаный мой сантиметр.

Я не могу остановиться. Не хочу останавливаться. Такое чувство, будто он поклоняется мне. Мне. Из всех людей. Я чувствую себя грёбаным королём мира.

И когда он берёт мои яйца в руку, сжимая их ровно настолько, чтобы было больно, от этого давления у меня искры из глаз сыплются.

Я сейчас кончу в его ёбанный рот.10 Рот моего смертельного врага. И Крокодил примет это, потому что я заставлю его.

Я тяжело дышу и совершаю ошибку, взглянув на него сверху вниз, и именно это — вид одного из самых опасных людей Семи Островов на коленях передо мной — окончательно меня добивает. То, как сильно я жажду заполнить его собой, и то, как охотно он готов меня принять.

Оргазм настигает внезапно, жар наслаждения вторит тесному жару его рта, пока я наполняю его семенем.

Всё моё тело сотрясает дрожь, бёдра дёргаются вперёд, уходя в самую глубину его горла.

Крокодил не протестует. Напротив, его глаза светятся и изучают меня, будто это самое забавное, что ему когда-либо приходилось переживать.

Я пытаюсь отстраниться, но он удерживает меня на месте ещё секунду, забирая последнюю каплю, его мягкий язык кружит по моей щели.

Прерывистый вздох вырывается из груди.

Когда я наконец отступаю, мой член липкий от спермы и его слюны. Крокодил улыбается, а его губы блестят, пока он выпрямляется во весь рост. На уголке его рта осталась капля спермы, подушечкой большого пальца он смахивает её, а затем слизывает так, словно это самое вкусное, что он когда-либо пробовал.

Жаль, что рядом нет борта корабля, за который можно было бы ухватиться, потому что я чувствую, что вот-вот сорвусь за край.

Вместо этого я пячусь, пока не упираюсь в стену.

Боль пронзает живот, прогоняя экстаз.

— Капитан, — говорит он.

— Что? — я несколько раз моргаю.

— Ты снова истекаешь кровью.

Я смотрю вниз и вижу свежую кровь, проступающую сквозь его самодельную повязку.

— Кровавый ад, — выдыхаю я, и тут комната кренится, и я окончательно падаю в бездну.

Я подхватываю капитана, прежде чем он успевает рухнуть на пол. Он мёртвым грузом виснет у меня на руках, и я переставляю ноги, чтобы удержать нас обоих.

— В следующий раз предупреждай, — говорю ему, подхватывая на руки. Он легче, чем я ожидал. Больше кости, чем мышцы.

Я мог бы его легко сломать, даже не задумываясь.

Пересекая комнату, укладываю капитана на кровать, старые пружины скрипят под его добавившимся весом. Я перекладываю его, чтобы лучше разглядеть рану, срываю с него рубашку, потом повязку. Порез снова сочится, но кровь не красная. Теперь, при