Госпожа Безымянной усадьбы - Полина Атлант

принялись мариновать филе сельди в яблочном уксусе. Когда они закончили с подготовкой, в усадьбе наконец-то стало спокойнее. Уставшая, я плюхнулась в кресло, все, чего мне сейчас хотелось, — остаться одной.

— Госпожа, завтра испечем рождественские венки, — предупредила одна из женщин, надевая тулуп.

— Я благодарю тебя и твоих подруг за помощь, — кивнула я, оглядывая всех слезящимися глазами.

Женщины поклонились мне.

— Мы рады служивать вам, госпожа Габриэлла, ведь вы истинная хозяйка Безымянных земель!

Это было приятно слышать от бедных женщин.

— До завтра, мои дорогие умелицы!

Когда все покинули дом, Ида начала наводить порядок, а я накормила Кальве и отправила спать. Один из охранников проводил его наверх в покои. Ведь и наследника тоже требовалось охранять.

ГЛАВА 13

Следующий день был не менее хлопотным, чем предыдущий. Однако благодаря добрым женщинам из поселения Эйвинда все шло своим чередом. Сегодня они прибыли на санях. Привезли с собой недостающую посуду, свою муку, яйца и обещанных диких уток. Без пояснений продолжили печь и готовить.

Я составила на праздник меню, состоявшее из мясных блюд, рыбы и выпечки. Котлы с почти готовым глинтвейном попросила охранников перенести в кухню.

Ида сегодня не сможет мне помогать. Она была полностью поглощена заботой о мальчике. Охранники Эйвинда не спускали с него глаз. Мне было спокойно при мысли о том, что сюда никто больше не посмеет сунуться.

— Надо бы и ему подобрать что-то на пир красивое.

Моя служанка имела в виду праздничный наряд.

— Еще есть время! Я и сама пока не знаю, в чем выйду, — ответила я ей, доедая кашу из перетертой гречки с сухими ягодами.

— Я могу поспрашивать у женщин. Может, кто-то в их поселении шьет бюнад, — предложила Ида.

— Будь с Кальве, я сама спрошу, — ответила я ей, встала, накинула тулуп и пошла в зал — проверить, как обстоят дела.

Помещение было прибрано, насколько это возможно. Женщины перенесли все дорожки из дома и застелили ими старый скрипучий пол. Раб сидел на огромном полене у очага, который обложили здоровенными булыжниками. Рядом с ним женщины ощипывали уток и судачили обо всем на свете. Вдоль стены были сложены дрова и поставлены бочки. На них стояли подготовленные кувшины и корзины с кубками.

Медовый зал уже был готов к празднику. Длинный стол занимал половину помещения. На нем женщины готовили, так как на моей крохотной кухне негде было развернуться. Вдоль стен были выставлены старые лавки. В углу лежала куча скрученных шкур, которыми мы потом застелем эти лавки.

Двое женщин пытались придать старой кованой люстре былой блеск. Они украсили ее недогоревшими свечами, ленточками и ветками хвои.

Я подошла к ним.

— Возьмите из дома факелы, освещать зал.

— Хорошо, госпожа, — кивнула мне одна из женщин.

— Имеется ли у вас в поселении портниха? — спросила я, обведя всех взглядом.

— Конечно, госпожа! — повернулась ко мне крупная женщина, которая обещала испечь рождественские венки, главным ингредиентом которых является молотая корица, смешанная с цикорием. — Вам нужен наряд?

— Да, и я хочу лично договориться.

— Я пришлю ее к вам сегодня к вечеру. Ага? Я сегодня испеку только венки и вернусь домой. У меня там тоже дела, — пояснила главная распоряжавшаяся среди женщин.

— Замечательно!

Я отдала ей список блюд, а сама пошла доваривать глинтвейн. Весь день обещал уйти на этот напиток, и я ожидала, что спокойно буду этим заниматься. Но тут к обеду прибыл один знатный мужчина с тинга и пожелал со мной побеседовать. Мне пришлось отправить Иду на кухню.

— Добрый день, слушаю вас, уважаемый! — Я провела местного судью в соседнюю комнату, где обычно принимают гостей, и закрыла двери, чтобы нас не беспокоили.

Мужчина коротко представился Марнером и остался стоять у очага. Ведь в помещении было холодно, да и с крыши капал таящий снег. Судья, конечно, не ожидал, что я живу в таких условиях. Он был шокирован состоянием дома, я видела это по его крайне удивленным глазам. И явно надолго он тут не задержится.

— Итак, Габриэлла, насколько мне известно, недавно закончился твой траур по погибшему мужу, — начал судья.

— Вы по этому поводу прибыли в такую метель? — Я сидела в кресте у очага, накинув тулуп на плечи.

— До меня дошли слухи и твоя жалоба на сноху ярла Асвальда, — ответил мне строго седовласый мужчина с благородными чертами лица.

Вот и началось самое интересное.

Я подумала немного и выдала ему все, что у меня накипело.

— Лина обворовала меня несколько раз. После свадьбы она вывезла из дома все самое ценное и увела скот. Ярл после похорон лишил меня охранников и требует расчета за похороны, на которых меня даже не было. Кроме того, они хотят получить с меня дань от выручки за продажу пирогов…

Мужчина меня выслушал.

— Это было по распоряжению самого ярла? — Он явно удивился тому, что я рассказала. Ведь сперва это могло показаться бредом и враньем.

— Она лишила меня права голоса в доме ярла, и мне не позволено там появляться. Это она так мне лично сказала, да.

— Хм. И по какой причине?

— Не знаю, она никогда передо мной не объяснялась, — быстро ответила я.

— И ты все это время молчала? Целый год! Вместо того чтобы прийти ко мне, а не рассказывать все Эйвинду! — Он уставился на меня. Ему не нравилось, что сосед мне помогает.

— Они родня, и я посчитала, что он должен это знать.

— Но Кальве, я вижу, тут. Мне сказали он живет в доме ярла. — Судья тяжело вздохнул и посмотрел на мальчика, играющего в углу деревянной лошадкой.

— Так Лина забрала его к ним жить после свадьбы …

— И она тоже не пояснила, было ли это распоряжение ярла? — Коренастый мужчина сощурил глаза.

У меня возникло ощущение, что меня пришли допрашивать, а не вершить правосудие.

— Я уже ответила! Она распоряжается всем сама, называя себя госпожой этих земель.

— Это не так! — опроверг судья. — Лина лишь одна из снох ярла Асвальда, и пока она тут не главная госпожа. После смерти своей супруги ярл сам всем распоряжается.

— Вот как?! Кто же тогда дал ей разрешение обворовать меня, увезти мое имущество и пасынка?