Жених, его отец и Вика - Руби Райт

не вспоминать. Мысли гоню, но они атакуют. Запах его еще чувствую, плюс градус в крови. И зачем я спросила? Нужно домой идти. Но Роман Эдуардович напрягся от фразы. Оттянул галстук и в лице изменился. Мой вопрос был неприятен ему, и он это всячески пытался скрыть.

— Двадцать три года я считал иначе, — говорит и костяшками щелкает. Неприятный звук. Почему он все время так делает?

— Как узнали? — не унимаюсь. До сути хочу докопаться.

Свекровь я и так ненавижу, а теперь будет дополнительный повод.

— Не поверишь, случайно. Давление шибануло недавно, решил обследование пройти. Доскональное. Врачи нашли что-то, предрасположенность там к чему-то. Не объясню тебе по-научному. Я и Костю заставил анализы сдать, думал, может, сыну досталось то же самое. Ну а врач сказал, что он мне не сын.

— Так может, врач что перепутал? — серьезно спросила, тема не шуточная. А Роман Эдуардович брови свел. Лицо — будто секунда, и рассмеется. Ухмылочка проявилась.

— Вика, я же не идиот. Я сделал тест ДНК. Все подтвердилось.

— Что Лидия Борисовна? — интересуюсь сукою этой. Надо же, меня она попрекает все время, а сама.

— А ей я еще ничего не сказал.

— Почему?

— Сначала хочу собрать всю информацию, а потом побеседовать. — Побеседовать? Он ей устроит. Я бы устроила. Вот же она лоханулась. Все тайное всегда становится явным.

И это отчасти я себе говорю. Мне тоже есть что скрывать. Нам со свекром обоим.

— И Косте не говорили?

— Нет. И ты молчи. — И снова угрюмый мужик свекром завладевает. В долю секунды. Опасный взгляд, жесткий. Он у него в двух вариациях: когда он злится и когда трахает...

— Это я уже поняла. И давно вы об этом узнали?

— Несколько месяцев назад.

— Вот как. И что? Мстить решили? Невесту сына, который не сын... — не смогла произнести это слово.

— Не так всё.

Меня оправдания не волнуют. Нет его поступку объяснения. Я виню его. Сама виновата я тоже. Но он больше.

— Не тому человеку мстите, Роман Эдуардович. Костя ни в чем не виноват. Он хороший.

— Это не месть, Вика. Мстил бы я по-другому.

— Тогда зачем вам это? Что, девушек других нет?

— Я не могу ответить на ... — договорить не даю.

— Я могу. Вам просто заняться нечем. Кризис у вас, может? Этот, среднего возраста? На молоденьких потянуло. Но я-то тут при чем? У нас с Костиком все хорошо было, пока вы не влезли. Я теперь постоянно вину чувствую. Себя корю и злюсь на вас, постоянно злюсь. Вы все испортили, жизнь мою испортили. Я хочу знать ради чего? — Последнее громче. Пробило меня. Столько высказать хочется.

Ну теперь уже меньше.

— Вик...

— Ладно я. Я никто. А Костя — всё равно ваш сын, вы же растили его столько лет, вы должны его защищать, любить. А вы к жене его в трусы лезете. Вы же понимаете, что это не нормально?

— Не надо так. Вика, я не хотел оказаться в такой ситуации и тебя не хотел ставить в такое положение.

— Но вы сделали. И продолжаете делать. Мне больно. Вы слышите? Вы делаете мне больно. Не приближайтесь больше.

Из авто вылезаю. Быстрым шагом к лифту, почти бегом. Чувствую, как накатывает. Роман Эдуардович за мной следует. Имя мое произносит. Лифт вызываю, тыкаю без конца эту кнопку. Бесполезно, быстрее лифт не приедет. Он наверху совсем, долго будет спускаться. Оглянулась. Подходит. Поворачиваюсь и грубо в лицо ему.

— Что непонятного в слове «отстаньте»?

— Возьми ключи от машины и от парковки. — Протягивает мне брелок.

Спокойный, в отличие от меня. Пять минут назад я была счастлива вести машину своей мечты, отошла от реальности. А сейчас снова нахлынуло. И он еще рядом. Слишком близко. И алкоголь выпитый. Очень опасная смесь.

Хватаю ключи, минимизируя контакт наших пальцев. Лифт двери распахивает, захожу внутрь, разворачиваюсь. Смотрю в глаза Романа Эдуардовича. Пристально, не отрываюсь. Он тоже смотрит. Вижу, что на старте будто. Мгновение — сорвется, зайдет следом. И случится непоправимое. Грязное предательство, которое окончательно сведет меня с ума. Сломает. А я и так почти сломлена. Всю волю в кулак собрала. Остатки, крупицы здравого смысла.

— Прошу, не надо. — Умоляющим голосом. Чувствую, слезы уже подступают.

Он все еще смотрит. Брови свел, не моргает. Суровый взгляд выдает горячий нрав. Порыв, что случится в любое мгновенье. Но держится. Без движения. Позволяет уехать.

 

Глава 8

 

Роман Эдуардович

 

— Роман Эдуардович, теперь куда?

— Домой, Андрей. Домой.

Андрюха степенно ведет авто. Пробок уже нет. Я сел сзади около двери. В окно смотрю. Красивый город ночной. Умиротворение. Если бы. Мозги забиты. Давненько столько головняков сразу не было. Неудивительно, что давление скачет. Тут у любого здоровье забарахлит. Сука, и что в ней такого, что меня клинит каждый раз? Чем так зацепила? Мозги мне свернула, выкрутила. Всю грудь канатом стянула и дожимает, а воздуха почти нет. Вот-вот задохнусь. Девчонка совсем. Глупая, молодая. А я ее вижу, и контроль былой, которым всегда гордился, вдребезги. Всмятку. Угодить хочу, порадовать. Чтобы улыбку мне свою подарила. А по факту только злю ее. Расстраиваю.

Перешел я грань. Да что уж таить, будто на танке стену пробил. А теперь мучаюсь. Не знаю, что делать. Или знаю, но не делаю? Надо было со свадьбы валить вместе с ней. А еще лучше — из салона того: в охапку сгрести и спрятать, чтоб лишь моей была. Подальше от всего этого дерьмища. Не решился? Хер его знает, зачем медлил? Да потому что про Костю твердит постоянно. Надо же, заладила: «люблю». Себя обманывает, меня и Костика.

Знаю, что мучаю ее только, но не могу совладать с собой. Хочу ее. Сильно. Выдержки нет. Кончилась, блять. Сам не знаю, как удержался и в лифт не запрыгнул. Не сделал, потому что просила. Еще шаг к ней — и разревелась бы, глаза выдавали. Сколько баб я за жизнь свою видел, а эта прям ведьма, только о ней и мечтаю. Как пацан перед сном. Глаза закрываю и вспоминаю, как попку свою оттопырила и от пальцев моих намокала. Как стонала в подушку, как просила трахать еще. Вот и стояк нарисовался. Яйца лопнут от напряжения. Глубокий вдох. В жопу дыхание. Если бы помогало.