Жених, его отец и Вика - Руби Райт

class="p">Год, сука, целый год ею уже околдован. Костя ее в дом привел, и нет мне больше покоя. Пытался. Честно пытался. Мысли гнал, не смотрел и не думал о ней. Не вышло. В одной комнате с Викой, и все — себе не принадлежу. И она тоже! Как могла на него повестись? Не понимаю. Умная, из неплохой семьи. Не богаты, но и не бедствуют. Институт на отлично закончила. Красотка, каких поискать. И на кого повелась? На дурака этого, что жизнь свою испоганить пытается. Даже не удивился, что он не от меня. Я таким долбоебом никогда не был. Тоже родился богатым, но спуску мне не давали, да я и не рвался. Сам всего достигал. Отец мной всегда гордился.

А Костя — сын, что обычно позорит. Сколько бабок ввалил в него. Ему похер. Рехаб помог. Надолго ли? Держится? Нихуя, бухать продолжает. Вику жалко. Не знает, каким он бывает. А может, и впрямь сын влюбился? Одумается? Жить нормально начнет? Сомневаюсь я что-то. Он не из тех, кто хочет «нормально». Еще покажет себя. Надеюсь, что сдержится, не начудит, как с Ульяной. Но чуйка меня никогда не подводит.

К дому подъехали. Настроение сразу упало. Нахрена возвращаюсь сюда? Столько лет себя спрашиваю? Но ничего не меняю. Гребаная привычка. Свет горит. Лида не спит. Нахер ей спать? Она не устает никогда. И не потому, что робот, а потому что нельзя устать от безделья.

— Ты чего так долго сегодня? — С порога уже раздражает. Давно нам пора разойтись, может, счастливее были бы. Мы оба.

— Работы полно.

— Не в настроении?

— Устал.

— Костик завтра приедет. Дай ты ему отдохнуть, мальчик работает без выходных. — Блять, аж глаза закатил. Тон этот лет двадцать как не уместен...

— Он давно не мальчик, хватит его опекать, — пытаюсь сдержаться, чтобы на хер никого не послать прямо в прихожей. В гостиную прохожу, коньяк мне необходим.

Эта за мной следом.

— Для меня он всегда будет ребенком. И я буду его поддерживать, направлять, чтобы он глупости не совершал.

— Он их полно уже совершил. — Пиджак кинул. Галстук следом. Плеснул коньяка в бокал и сел в кресло.

— Ты прав. Эта женитьба... и говорить не могу о ней. Вика зубами в него вцепилась, сейчас родит и вообще не отвяжется.

— Я не о Вике.

— Почему ты ее защищаешь? — Глаза вылупила. — Она не достойна нашего мальчика.

— Лида! — прикрикнул, не могу сдерживаться. — Перестань называть его мальчиком. Он взрослый мужик. В его возрасте у меня уже он был.

— Сейчас жизнь другая. Да и Костя у нас очень доверчивый.

Никогда не кричал на жену. Уйду, стерплю, чтобы не заводилась. Она не из тех, кто кричит в ответ. Она либо плачет, либо впадает в забвенье. Что хуже? Будет стоять, хлопать глазами, а потом развернется и свалит. А на утро, как ни в чем не бывало. Раздражает. А еще чушь несет. Я и сорвался...

— Ты всегда оправдываешь его косяки. Набухался — напоили. Наркота — заставили. Вика — силой в себя влюбила. Лида, открой глаза, наконец. Он взрослый мужик уже и должен головой своей думать, а не за мамкину юбку прятаться.

— Что ты орешь на меня? — Ну вот, начнет ныть. — Ты сам не свой последнее время. Если у тебя проблемы в бизнесе, они не должны касаться семьи.

— У меня проблемы? — охуеваю от претензии. — Тебя когда-нибудь волновали мои проблемы? Ты только и думаешь о херне всякой типа поездок в театр и отдыха сраного. А нахуй тебе отдых? Переработалась?

— Рома, что с тобой? Я всегда была хорошей женой. Я заботилась о нашей семье, нашем сыне.

— Твоем сыне, — сказал, а потом пожалел. Я еще до конца все не выяснил. Да и похуй, сейчас и узнаю. Из первых уст, как говорится.

— Что? — протяжно и тихонечко переспрашивает.

— Заботилась о своем сыне. Костя мне не родной. — Лида на меня смотрит, глазами хлопает, будто не понимает, о чем я.

И ведь правда не понимает. От этого предательство больней ощущается. Дура, даже не знает, от кого залетела.

— Как не твой? — так же тихонько спросила, побледнела и бухнулась в кресло напротив.

— Ну это у тебя надо спросить. С кем ты еще спала двадцать три года назад?

— Я не... Я не думала... — а дальше игра одного актера. За лоб схватилась, откидывается назад, как будто ей поплохело. Смешно.

— Давай без спектакля. Просто скажи, как есть. Что уж сейчас. Столько лет прошло. Костю я вырастил, бабками обеспечил. Что-то я упустил в воспитании, но здесь и твоя вина есть. Ты его опекать и сейчас не перестаешь. Со мной никуда не отпускала, беспокоилась. Да вспомни, я его на борьбу отдать хотел, а ты — в музыкальную школу. Ну и получай теперь, что хотела. Так от кого пацаненок, жена?

— Я думала, от тебя... — дрожащим своим голоском промолвила, а меня уже бомбит. Столько молчал, прорвало, наконец.

— М-м-м, а оказалось, нет. Во как бывает.

— Я честно не знала, да и подумать о таком не могла. А ты как...

— Неважно. Имя, Лида, имя. — Взглядом гипнотизирую. Сидит трясется вся.

Жалко? Да, но меня она не жалела, когда пацана своего вешала. Ну а что? Я был лучшим вариантом, видимо.

— Макаров Сережа, у отца... — договорить не даю. Снова. Закипел сильней некуда. Большего унижения я и предвидеть не мог.

— Водила, что ли, его? Ты совсем ебанулась? Господи, Лида. Куда делись тогда твои замашки благородной аристократки? Ха. Ты ж с юности всю нищету презирала. Хотя сама кем была-то? Вот это да! — Встаю. Чувствую, как сердце колотится. Не выдержит, блять, вырвется из груди. По комнате круг сделал, к новой порции коньяка тянусь. Такие новости без поднятия градуса я не выдержу.

— Ром, прости меня. — Плачет. — Мы пару раз всего с ним... Я думала, что от тебя забеременела... Я так тебя любила...

— Любила, Лида. Любила. Но теперь ни ты, ни я давно уже не любим друг друга. Подумай об этом. — Остыл немного. В кресло сел перед ней. Она тоже сопли утерла.

— Ты хочешь развестись? — спрашивает с опаской.

— Хочу. Давно хочу.