Жених, его отец и Вика - Руби Райт

— А Костя мне не сын.

— Что вы сказали?

На вопрос я ответа не получила. К нам подошел муж. Я немного отодвинулась от Романа Эдуардовича. Смотрю и не понимаю. Что он говорит такое? Мужчина мое удивление видит, не реагирует.

— Пап, ну все, верни мне жену. Не против?

Костя меня за свободную руку берет. Я стою посреди танцпола, держу за руки двух мужчин и сомневаюсь... Пульс на пределе, мыслей нет. Наступает пауза. Ничего не вижу вокруг, только тот огонек в его глазах. Горит, да так ярко. Снова глубоко вдыхаю и отпускаю руку...

— Конечно, милый. Идем.

Отворачиваюсь и ухожу с мужем. Садимся за стол. Не хочу больше танцевать, надоело. Глаза поднимаю. Смотрю мужчине вслед. Вижу только спину его, как он одиноко выходит из банкетного зала.

Быстро. Гордо. Покурить пошел. На часы смотрю. Вечер в разгаре, а я дождаться не могу, когда эта показуха закончится. Костик на кураже. Пару часов гуляем, а он надраться успел. А вот и снова к нему друг очередной подходит. Точно напьется, да уже напился. Время проходит. Выносят торт. Продаем куски — тупая традиция. Точнее, я продаю, так как мой благоверный еле-еле на ногах держится. Две кружки чая заставила выпить, чтобы хоть немного протрезвел. Не помогло.

Народ танцует, а я в прямом смысле минуты считаю. Уйти хочу. На Романа Эдуардовича смотрю, он тоже в себя алкоголь вливает одну за одной. Этот коньяк предпочитает. А мне так тоскливо. Начинаю в памяти копаться. Вспоминаю, как Костя меня впервые домой к себе привел. Как отец меня его пугал. Строгим казался, закрытым. Я на него и смотреть-то побаивалась, глаза опускала. А он, наоборот, пристально всегда смотрел, изучал будто.

Делаю глоток шампанского. Толку от него. От этих нервов меня алкоголь совсем не опьяняет. Пью, а трезвая. Сейчас на Романа Эдуардовича смотрю, и нет больше страха. Тоска только. Жаль его, что ли. Нет, это не жалость, что-то другое. Отворачиваюсь, когда он своими глазами мои находит. Ощущаю его взгляд. Хочу, чтобы прекратил на меня смотреть. Никогда больше. Чтобы не ставил меня в положение это неприятное, постыдное. Поднимаю глаза — смотрит. Не могу свой взгляд от него оторвать. Так и сижу. Пялюсь, пока к нему не подошел какой-то мужчина и не отвлек беседой.

Брачную ночь я так и не дождалась. Костика занесли в квартиру и уложили на постель. Он был в отключке, уснул прямо в лимузине по дороге домой. Все крупные мероприятия заканчиваются у него одинаково. Либо он лезет на рожон, либо напивается до бессознательного состояния. Для меня лучше второе. Лишь однажды я видела Костика разъяренным. Мы были с ним на дне рождения его близкого друга, и он тоже хорошо выпил. Начал спорить с каким-то парнем, впоследствии завязалась драка, но их быстро разняли. Но ужасным была не сама драка, а то, каким становится Костя: неконтролируемым. Он буквально никого не слышал тогда, не реагировал, шел напролом. Кичился своим статусом, возможностями и унижал обидчика. Мне было жутко стыдно. Да до сих пор стыдно только от воспоминаний о той ситуации.

Парни затащили Костю в квартиру и оставили лежать на постели. Раздела мужа, укрыла. Спит. Захожу в свою новую просторную ванную. Зеркало в пол. Попросила дизайнера именно так сделать. Смотрю на свое отражение. Чувствую отвращение за свои безрассудные, за сомнения. Дотягиваюсь до молнии на спине, еле-еле удалось расстегнуть платье без чьей-либо помощи. Снимаю платье, на полу так и валяется, а я отхожу от него. Из волос цветы нелепые вынимаю. Снова смотрю в зеркало, подхожу ближе. Веду руками по шее и ниже. Останавливаюсь. Засос почти сошел с груди. Три дня его тоналкой замазывала, чтобы Костя не заметил. Это его след, клеймо изменницы. Грязной шлюхи, только теперь замужней. Пальцем по красному пятнышку провожу. Хочется смыть с себя грех. Эх, если бы вода помогала.

Горячая вода течет по моему телу — приятно, но обжигает немного. А я выжечь хочу его запах, ощущения поцелуев на коже. Дотла, без остатка. В полотенце закутываюсь, платье свое обхожу стороной. Завтра все уберу, устала. Смотрю на пижаму, которую приготовила для первой брачной ночи. Красивая. Белоснежная кружевная ткань. Отдает невинностью, но это не про меня. В сторону ее отшвыриваю, не пригодилась. Шкаф открываю, Костину футболку беру. Рядом с мужем ложусь, он немного похрапывает. Свернулся калачиком и крепко спит, а я в потолок вылупилась. Потом снова на мужа. Пытаюсь сходство с отцом найти, но Костик — вылитый мама. Русые волосы, как и у Лидии Борисовны. Нос такой маленький, немного вздернут вверх, когда у Романа Эдуардовича он более волевой, массивный. Губы, опять же. У мужа они узковатые. А еще у Костика довольно большой рот. Улыбка до ушей — как раз про него.

У свекра красивые губы, такие, которые привлекают взгляд. Я никогда не задумывалась об этом, но сейчас понимаю, что у свекра с мужем совсем нет сходства. Нрав, может быть, и отца, характер похож, но внешне...

«А Костя мне не сын», — раз за разом в голове повторяю слова Романа Эдуардовича.

Неужели это правда? Костя бы мне сказал. А может, он сам не знает? В какую странную семью ты залезла, Вика?

Вика

Роман Эдуардович

Глава 7

— Доброе утро, муж, — говорю Костику, когда тот наконец-то проснулся и заглянул на кухню.

— И тебе доброе. — По первому слову поняла, что похмелье его настигло. — Дай таблетку какую-нибудь, у меня башка сейчас лопнет.

— Кофе будешь? — спросила и в аптечку за лекарствами лезу, там у меня целый арсенал.

Вещи еще где попало все валяются, не было времени разобрать перед свадьбой. Сегодня я этим займусь.

— Кофе буду, а есть нет. Крепко я вчера набухался. Как домой попал?

— Приехал. Парни помогли донести тебя. — Протягиваю таблетку и стакан воды.

Вид у мужа так себе.

— Пиздец.

— Да все нормально, погулял на славу.

— Ага. Теперь страдаю. Надо за сегодня отойти, я завтра улетаю на три дня.

— Куда? А наш отпуск? — удивилась неожиданному заявлению. Мы с Костиком планировали полететь отдохнуть на море на недельку, а он в командировку?

— Позже, Вик. Там в Ярославле замес какой-то. Надо разрулить.

— Отец отправил?

— Почему