Девушка моего брата - Ингрид Романова

но Мот привычно легко отмахнулся от моего желания и сразу после того, как мы заняли один из диванов в вип-зоне, вручил мне бокал. Я пригубила, но не больше. Сделала вид, что пью, чтобы Матвей отвязался.

Порой мне кажется, что он вообще меня не слышит. А может быть, он предпочитает слышать лишь то, что совпадает с его позицией. Удобно, ничего не скажешь. Но… В этом весь Мот. И когда-то эта его напористость, понимание своих желаний и целей, сразила меня наповал. Мужчины, которые понимают, чего хотят – это сексуально.

– Тебе надо расслабиться, малыш, – мурчит Матвей мне на ухо, выхватывая у меня полупустой бокал и вручая новый. – Ты такая напряженная. А мы пришли отдыхать и веселиться.

– Ты знаешь, я не хотела идти, – напоминаю ему, раздражаясь.

– Но ты здесь, – отвечает он как ни в чем ни бывало, откидывается на спинку дивана и поглаживает кончиками пальцев мое голое предплечье. – Выглядишь охуенно. И я хочу тебя трахнуть. Бля, да все вокруг хотели бы тебя трахнуть, детка.

Я отвожу взгляд и мысленно сжимаюсь, потому что не понимаю этой его одержимости постоянно говорить про секс, когда мы на людях. Сейчас за столом мы одни, потому что основная компания спустилась на танцпол, но вокруг нас все равно кучу народа. И пусть никто из-за других столиков специально не прислушивается, я уверена, что голос Матвея звучит достаточно громко, чтобы они и без усилий понимали, о чем идет речь.

– Привет, Кир!

Я вздрагиваю, когда Матвей вдруг произносит это имя. Поднимаю голову и, стоит моим глазам встретиться с непроницаемым взглядом старшего Новикова, ощущаю как нестерпимо горячо становится в груди, а к щекам приливает кровь.

Кирилл смотрит на меня в упор. Вообще без какого-либо смущения или тормоза. Как будто я не встречаюсь с его братом. Как будто он знает про меня что-то такое, что дает ему право так смотреть…

– Бро, давай к нам, – Матвей указывает на пустую часть дивана рядом со мной.

Нет. Нет. Только не это. Но Кирилл, словно в насмешку над моими мольбами, спокойно делает несколько шагов и усаживается рядом. Зачем? Напротив есть еще диван, а справа – кресло.

– Что пьешь? – Мот наклоняется к заставленному едой и алкоголем столу. – Виски точно для тебя брал.

– Я разберусь. Не суетись, – густой голос Кирилла звучит где-то над моим ухом, а жар его тела, с которым невольно соприкасается мое бедро, согревает будто изнутри. Каждый чертов участок обнаженной кожи.

Сейчас я почти ненавижу себя за то, что не смогла отстоять свое право остаться этим вечером дома или хотя бы одеться во что-то приличное. Зажатая между Кириллом в костюме и Матвеем в модном поло и брюках я в своем микроплатье выгляжу как шлюха. Не зря Мот любит так меня называть…

– О, а вот и она! – довольно произносит Матвей, выхватывая початую бутылку. – Виски с колой?

Я не смотрю на Кирилла, но периферийным зрением вижу, как он кивает. Значит, тоже выпивает сегодня.

– Держи. Двойной. – Смешав коктейль и закинув в него подтаявший лед из ведерка, Мот передает стакан брату, но как-то неловко. Потому что в один момент я вижу перед собой бокал и две вытянутые мужские руки, а в следующий вскрикиваю, так как холодная жидкость вдруг опрокидывается на меня, заливая грудь, живот и стремительно стекая к промежности. Следом от испуга на меня летит и мой бокал с шампанским. Причем я настолько ошарашена случившимся, что даже не пойму, это я сама его опрокинула или Матвей, который бросился мне на помощь…

Я вскакиваю, запоздало понимая, что спереди тонкая ткань платья насквозь промокла и прилипла к телу, а от моих движений жидкость растекается дальше.

– Блять, – это позади меня звучит хриплый голос Кирилла.

Мои руки инстинктивно прикрывают грудь с напрягшимися от мокрой ткани и прохладного воздуха сосками.

– Малыш, прости, – Матвей совсем не выглядит так, будто сожалеет. Напротив, его глаза горят, когда он снизу вверх смотрит на мои жалкие попытки привести себя в порядок. А потом он с неуместной полуулыбкой переводит взгляд на брата. – Кир, я захвачу из машины чистую одежду для Даши, у меня там сумка для спортзала лежит. А ты проводи ее в приват.

Он кидает брату ключ, который я раньше никогда не видела у него, и исчезает раньше, чем я успеваю понять хоть что-то.

– Прикройся, – это Кирилл небрежно кидает мне свой пиджак, который успел снять. – И пошли. Приведешь себя в порядок.

Все происходит так быстро, что я даже не успеваю ничего понять. Знаю только, что на негнущихся ногах следую за Кириллом через вип-зону куда-то в коридор, обхватив полы пиджака, который служит моей единственной защитой.

Новиков-старший останавливается у дальней двери в самом конце коридора. Уверенно открывает ее ключом. Пропускает меня вперед. Я думаю, что он сразу же уйдет, потому что… ну, в самом деле! Что ему здесь со мной делать? Тем более скоро придет Матвей с вещами. Но когда хлопает входная дверь, отрезая меня от громких звуков ночного клуба, я понимаю, что Кирилл остался.

Он остался в привате со мной. И я точно чувствую, что снова смотрит на меня.

– Эм… Я… – лепечу, пытаясь совладать с нервозностью, до побелевших костяшек сжимая ткань пиджака, которая все еще хранит его тепло и пахнет им.

– Выздоровела? – басит Кирилл недовольно. – Дома, блять, тебе, смотрю, не сидится?

Я таращусь на него, шокированная злостью, которая сквозит в его словах. Он… За что он так меня ненавидит? Я не виновата, что…

– Я не специально… – выдыхаю почти обреченно.

– Или ты кайф ловишь, когда с тобой обращаются как со шлюхой? – продолжает он, испепеляя меня взглядом.

– Что ты?.. – от стыда горло перехватывает, и я даже не могу продолжить.

Стою перед ним, как-то по новому ощущая свое тело, влажную холодную ткань, прилипшую к коже, и на контрасте его горячий взгляд. Он поджигает вокруг нас невидимые фитили адского пламени. Не знаю, что происходит. Наверное, это адреналин. Наверное, он копился во мне весь год. И сейчас выплескивается неконтролируемым потоком. Потому что в здравом уме я бы никогда не посмела говорить с Кириллом Новиковым в таком тоне, как начинаю сейчас.

– Почему ты так меня ненавидишь? – обвиняя его, выталкиваю из горла. – Я ничего тебе не сделала.

Для пущей убедительности я делаю шаг, но ноги в туфлях на каблуках внезапно подгибаются. Меня шатает в сторону. Чтобы удержать равновесие, я выпускаю из захвата полы пиджака, который тут же слетает с