Бесстыжий - Мишель Хёрд

означает, что тебе придется взять на себя обязательства перед ней в каком-то смысле. Это не то, что можно начать и бросить когда захочешь. Убедись, что ты в этом надолго.

Черт, он прав.

Джексон удивляет меня, когда говорит:

— Это не благотворительный проект, чувак. Это жизнь человека. Эта девушка будет зависеть от тебя, так что лучше не играй с ней. Ты сам решил ей помочь, а это влечет за собой серьезную ответственность.

— Я знаю, — выдавливаю я сквозь зубы. Не желая выслушивать очередное предупреждение, я разворачиваюсь и направляюсь к лестнице.

Я принимаю душ, все время думая об Иви. Как бы я ни злился на парней за то, что они озвучили очевидное, мне нужно смотреть правде в глаза.

Иви будет моей ответственностью.

Как бы пугающе это ни звучало, я не могу от нее отвернуться. Смотреть, как она ела раньше, разорвало мне сердце. Я никогда не видел ничего настолько душераздирающего.

Черт, даже не заставляйте меня вспоминать, как она благодарила меня за то, что я ее заметил. Это выпотрошило меня.

Насколько же одиноким должен быть человек, если чувствует потребность благодарить кого-то за то, что его заметили? Я не могу этого понять.

Может, мне и приходилось сталкиваться с дерьмом в жизни, но я не могу вспомнить ни одного дня, когда чувствовал бы себя одиноким. У меня всегда кто-то был.

Я сказал Иви, что помогу ей, и это обещание, которое я сдержу.

ГЛАВА 7

ИВИ

Все еще ошеломленная, я смотрю на одежду, разложенную на огромной кровати. Не могу поверить, что Ретт сделал это для меня.

Я сидела на диване, думая обо всем, что Ретт уже для меня сделал, когда в дверь постучали. Я решила, что это Ретт, но, открыв, увидела женщину из бутика — она объяснила, что пришла снять с меня мерки.

Кремовый кашемировый свитер — самая мягкая вещь, которую я когда-либо трогала. Я легко провожу кончиками пальцев по ткани, и на губах появляется улыбка.

Всю эту роскошь сложно осознать. В детстве у меня никогда не было ничего, что я могла бы назвать своим. До сих пор нет, но сегодня вечером я буду притворяться, что все это мое. Возможно, такой шанс мне больше никогда не представится.

Я иду в роскошную ванную комнату и наполняю ванну горячей водой. Не могу дождаться, когда смогу в ней понежиться. Проводя пальцами по полотенцам, замечаю на столешнице коллекцию средств для ухода. Беру маленький флакончик шампуня, откручиваю крышку и делаю глубокий вдох. Пахнет божественно, словно букет цветов.

Очередной стук в дверь заставляет меня быстро закрутить крышку обратно. Я ставлю флакончик к остальным и спешу к двери.

— Кто там? — спрашиваю, заглядывая в глазок.

— Обслуживание номеров. — Вижу часть фигуры кого-то в белом и тележку с серебряной посудой.

Когда я открываю дверь, пожилой мужчина вкатывает тележку в номер и поворачивается ко мне.

— Куда поставить?

Я указываю на гостиную, гадая, не ошибся ли он.

— Я ничего не заказывала, — говорю я.

— Заказ был сделан через ресепшн. Приятного ужина, — говорит он и выходит из номера.

Ах да, я забыла. Ретт ведь упоминал, что закажет еду в номер. От всех волнений я забыла.

Я закрываю дверь и подхожу к тележке. Когда поднимаю одну из крышек и вижу блюдо со свежими фруктами, у меня тут же начинает течь слюна.

Я никогда не смогу отплатить Ретту за всю его доброту.

Я беру тарелку с фруктами в ванную и снимаю грязную одежду, попутно пощипывая виноград. Когда я погружаюсь в горячую воду, с моих губ срывается счастливый вздох. Я позволяю теплу проникнуть до самых костей, пока съедаю почти все фрукты. С довольным желудком я откидываюсь назад и закрываю глаза.

Когда вода остывает, я добавляю горячей, а потом мою голову. Возможность пользоваться косметикой наполняет меня восторгом, и я не могу сдержать громкий смех — грудь переполняет блаженство.

Когда чиста с головы до ног, я вытираюсь одним из пушистых полотенец. Снимаю с крючка за дверью бесплатный халат и надеваю его. Здесь есть даже зубная щетка и паста, которыми я без колебаний пользуюсь. В этом номере есть все, что мне может понадобиться, и к тому времени, как высушиваю волосы, я чувствую себя больше женщиной и меньше мусором.

Стараясь не помять новую одежду, я вешаю ее в шкаф. Забираюсь в кровать и издаю блаженный вздох, зарываясь в мягкую подушку.

— Спасибо, Ретт, — шепчу я, глубже заворачиваясь в одеяло.

***

Не помню, спала ли я когда-нибудь так хорошо, как прошлой ночью. Я приняла еще одну ванну, прежде чем одеться в новую одежду.

Я так долго смотрела на свое отражение, что потеряла счет времени. Я чистая, а красивый свитер, джинсы и ботинки заставляют меня чувствовать себя женственной. Это то, чего я раньше не испытывала.

На мне даже новое кружевное белье.

Волосы обрамляют лицо легкими локонами, подчеркивая зелень моих глаз. Возможно, я слишком худая, но после всех этих процедур я чувствую себя красивой.

Я заправляю кровать и убираюсь в ванной, прежде чем сложить мокрую одежду в пластиковый пакет. После того как поблагодарю Ретта, найду место, где смогу высушить ее на солнце.

Моя одежда, может, и потрепанная, но я стараюсь держать ее в чистоте.

Мне становится неловко, когда я кладу маленькие флакончики с косметикой в сумку, и я надеюсь, что меня не поймают с ними.

Когда номер убран и все мое имущество уложено в сумку, я в последний раз оглядываю комнату.

Чувствуя легкую грусть, я напоминаю себе быть благодарной за этот опыт. Делаю глубокий вдох, прежде чем покинуть номер, и с восстановленными силами иду к лифтам.

Выйдя в зону ресепшн, я не вижу Ретта. Впервые мне приходит в голову, что он может не прийти на встречу сегодня утром.

Надеясь, что он появится, я сажусь на один из диванов и смотрю на вход.

Время идет, и я начинаю нервничать. Опускаю взгляд на ключ-карту в руке, а мысли возвращаются к сделке, которую предложил Ретт.

Я хочу ухватиться за этот шанс, но гордость