Бесстыжий - Мишель Хёрд

Может, Ретт правда хочет мне помочь?

Не то чтобы у меня много вариантов. Я либо умру на улице, либо рискну и буду надеяться на лучшее.

Я разрываюсь между надеждой и смертельным страхом, глядя на свой полный поднос с едой. Я могу осилить только еще один наггетс, прежде чем наедаюсь, и смотрю на бургер и картошку с чувством потери.

— Если ты наелась, можешь забрать остатки с собой.

Ретту достаточно сказать это один раз. Я закрываю крышку над коробкой и аккуратно кладу ее в пакет, который Ретт, видимо, попросил, когда делал заказ. Когда маленький пакетик картошки тоже оказывается внутри, я осторожно закрываю пакет, чтобы не порвать его.

— Ты готова? — спрашивает Ретт.

Когда я киваю, он встает и, взяв наши подносы, выбрасывает мусор, прежде чем я следую за ним на улицу, где нас уже ждет машина.

Он придерживает для меня дверь, и на секунду я колеблюсь, прежде чем забраться на заднее сиденье. Когда Ретт садится рядом со мной, моя рука инстинктивно придвигается к ручке двери рядом, чтобы я могла быстро сбежать, если понадобится.

Ретт называет водителю отель, и пока Убер везет нас к месту назначения, я остро осознаю присутствие Ретта рядом со мной.

Крепко держа пакет с едой, я осматриваю окрестности, когда нас высаживают перед отелем, который слишком роскошен для таких, как я.

Ретт расплачивается с водителем, а потом легко берет меня под локоть.

Внутри меня бушует война, пока мы идем ко входу, и когда мы входим в дорогой, но потрясающий холл, мне снова напоминают, что я выгляжу так, будто меня притащила кошка.

Каждая поверхность сверкает, и даже растения у фонтана выглядят так, будто их отполировали.

Слева я замечаю бутик с элегантной одеждой. Справа — мягкие диваны, и мужчина, сидящий на одном из них, хмурится на меня поверх газеты.

Я крепче прижимаю пакет с едой и бессознательно делаю шаг ближе к Ретту, когда он начинает разговаривать с администратором.

— Мне нужен номер на одного человека, — говорит он, доставая бумажник из заднего кармана.

Я не смотрю в глаза симпатичной брюнетке за стойкой. Меньше всего мне хочется видеть блеск отвращения в ее глазах, когда она посмотрит на меня.

— Только на одного человека? — спрашивает она, и я отчетливо слышу неодобрение в ее тоне.

О нет, она думает, что я проведу ночь с Реттом.

Я делаю шаг назад, пока моя раненая гордость подталкивает меня сказать ей, что я не шлюха, но Ретт меня опережает.

— Дама будет жить одна, — чеканит он слова.

Когда я поднимаю на него взгляд, я удивлена, видя предупреждающий взгляд, которым он одаривает администраторшу.

Никто никогда не заступался за меня. Для кого-то это может быть ничем, но то, что Ретт только что защитил меня, лишает меня дара речи.

Поведение Ретта продолжает застигать меня врасплох, потому что когда он заканчивает регистрацию, он вручает мне ключ-карту от номера. Я смотрю на маленькую карточку, не совсем веря, что у меня будет безопасное место на ночь. Я чувствую трепет в груди, но предупреждаю себя не терять бдительность. У жизни есть привычка сбивать меня с ног в ту секунду, когда мне кажется, что дела идут на лад.

— Ты на втором этаже, номер двести четыре. Обязательно запри дверь за собой. Я встречу тебя здесь завтра утром в девять. Мы можем позавтракать, и ты скажешь мне, принимаешь ли ты сделку. Пожалуйста, подумай об этом сегодня ночью. Никаких скрытых условий. Я правда просто хочу тебе помочь.

— Ты не поднимешься? — спрашиваю я удивленно.

Он хмурится, глядя на меня. О господи! Я имела в виду не это.

— Я… это прозвучало не так. Я просто думала, что ты захочешь поговорить сейчас. Мы ведь даже не знакомы, а ты собираешься оставить меня одну в дорогущем отеле. Тебе не страшно, что я что-нибудь украду?

Боже, это звучит еще хуже. Я закрываю глаза, когда лицо начинает гореть от смущения.

Когда я чувствую его руку на своем плече, глаза распахиваются. Он слегка сжимает его, прежде чем убрать руку.

— Я подумал, что тебе будет спокойнее, если я не пойду в номер с тобой. Если хочешь поговорить сейчас, я только за. Честно говоря, мне так было бы легче.

Я киваю, выдавливая маленькую улыбку.

— Не буду врать, это будет неловко, но чем раньше мы поговорим, тем скорее нам станет комфортно друг с другом. С тем же успехом можем поговорить сейчас, не то чтобы у меня были какие-то планы на вечер.

— Ладно, давай, — говорит он.

Молчание неуютное, пока мы заходим в лифт, и становится все плотнее, пока мы идем к номеру. У меня нулевые навыки общения, и я не знаю, как подступиться к этой ситуации.

Когда мы подходим к двери, я не уверена, что делать, поэтому протягиваю ключ-карту Ретту.

Он берет ее, и я замечаю, как уголок его рта дергается.

Он проводит картой и толкает дверь. Когда он ждет, чтобы я вошла первой, я чувствую тепло, расцветающее в груди.

Мои глаза мечутся по комнате, и рот открывается.

— Вау, — шепчу я, совершенно пораженная тем, какой красивый номер.

Здесь даже есть маленькая гостиная с мягкими диванами и телевизором. Я не помню, когда в последний раз смотрела телевизор.

— Тебе нравится? — спрашивает Ретт.

Я оглядываюсь через плечо туда, где он все еще стоит в дверях.

— Он прекрасный, — говорю я. Положив пакет рядом с диваном, я улыбаюсь Ретту. — Можешь войти.

Он подходит чуть ближе, окидывая взглядом комнату.

Мы снова начинаем чувствовать себя неловко, и желая разрядить обстановку, я спрашиваю:

— Почему ты это делаешь для меня? Ты меня не знаешь.

Мягкое выражение наполняет его глаза, и такое ощущение, что он позволяет мне заглянуть в себя. Глядя на него сейчас, он не производит впечатления человека, который причинит мне вред. Вчера я была напугана до смерти, но после того как он только и делал, что помогал