Три орешка для Тыковки - Светлана Нарватова

Поэтому — нет.

Но Тыковка была вдовушкой, что открывало новые горизонты. От одной мысли, какая она сладенькая, внутри всё напрягалось.

И снаружи тоже.

Я вглядывался в её расслабленное лицо и словно видел его впервые. Поношенная одежда, примитивные обороты и колкости создавали иллюзию низкого сословия. Но лицо… В нём не было деревенской простоватости и расплывчатости. Сейчас в чертах безошибочно угадывались чёткие аристократические линии. Память услужливо подсказывала совсем недеревенские словечки сударыни Майи: «фонтанчик», «субстанция», «энергия». Построение предложений и отсутствие ляпов в речи выдавали как минимум интеллигентское окружение, как максимум — неплохое образование. Возникал закономерный вопрос: что такая девушка делает одна, в этой дыре, и от кого прячется под слоем грима и за стёклами уродливых очков?

В этот момент глаза Тыковки распахнулись.

— Что вы здесь делаете? — прошептала она.

— Хочу есть.

— Меня? — она приподнялась на локтях, придвинулась к спинке кровати и теперь испуганно глядела в мою сторону.

Очень хотелось клацнуть зубами, но я сдержался:

— Вы для этого слишком ядовитая.

Она выдохнула:

— Вот это мне повезло! — и села.

— Так вы меня покормите, сударыня Майя?

— А у меня есть выбор, кавалер Яниш? Покормить вас несложно. Прокормить попробуй… — пробурчала она, как старушка, и пошла к печи.

— Так это же ненадолго! — крикнул я ей вслед.

— Низкий вам поклон за это, кавалер Яниш. Сердечная от всей души благодарность!

И ведь не боится обращаться на равных, что очень показательно. Хотя я тоже сейчас не в шелках и нарядах.

— Что у нас сегодня на ужин? — я сел за стол.

В конце концов, по деревенским традициям готовка — бабье дело. А мужское — сидеть и нахваливать. Когда я добрый. И критиковать, когда злой.

— А что у вас, кавалер Яниш, обычно на ужин бывало?

— Где? — сначала не понял я.

— Так дома. У батюшки вашего, понятное дело. Где ж ещё?

Ага. Вот об этом-то я и не подумал. О том, что «травница» окажется достаточно проницательной, чтобы в мои россказни про купца и потерянный товар не поверить.

— Да разное. Что повар приготовит, то и ели.

— А блюда какие?

— Так, сударыня Майя, вы же их всё равно не знаете, — я беспомощно развёл руками. — А вы с мужем-то далеко отсюда жили?

Вряд ли она станет о таком врать. Информацию легко проверить у городского мага. Конечно, я пока к нему обращаться не буду. Но ведь могу? Могу.

— Далеко, — призналась Тыковка.

— А где?

— Да вам название нашей деревеньки всё равно ни о чём не скажет, — отмахнулась она и в свою очередь поинтересовалась: — А вы откуда будете?

И вот тут я снова напрягся. Что же я ей тогда наврал про своего батюшку и место жительства? Хоть убей, совершенно не помнил. А вот Тыковка, чует моё сердце, не забыла.

— Из столицы ехал, — ответил я нейтрально.

Из столицы можно ехать, даже не проживая в ней. Так что здесь меня не подловить.

Тыковка потыкала ухватом в печи и вытянула чугунок из её недр. Рот наполнился слюной.

— А что за товар везли?

— Сударыня Майя, вы задаёте такие вопросы, что невольно возникает подозрение, что вы не городская травница, а разбойничья осведомительница.

— Кавалер Яниш, да кому из разбойников вы теперь интересны? У вас же из сокровищ только чужие портки да богатый внутренний мир! — фыркнула девица.

Очень хотелось добавить, что и сам я хорош да пригож. Жаль, на чучело похож, да.

— А давно у вас тут разбойнички промышляют? — Я решил и тему сменить, и информацией разжиться от местных жителей.

— С лета, кавалер Яниш, разговоры идут. Правда, из жертв нападения только вы обнаружились, так что нельзя точно сказать: то ли были разбойники, а то ли не было. Так что батюшка-батюшкой, а вы бы, кавалер Яниш, может, страже рассказали, что знаете?

Тыковке нельзя было отказать в здравом смысле. Впрочем, не в первый раз. Разве что со мной у неё вышла промашка. Ни одна здравомыслящая девушка, живущая в одиночестве вдали от людей, не стала бы подбирать чуть живого оборванца с лицом, разбитым в фарш.

Впрочем, здравомыслящие девушки не живут в одиночестве вдали от людей.

— Сударыня Майя, вы не боитесь жить вот так? Без защитника?

— Зачем людям причинять мне вред, кавалер Яниш? Ведь вокруг кроме меня, случись кому заболеть, поможет только городской маг и бабка-повитуха. И то, повитуха большей части горожан ни к чему, а маг — не по карману. А болеют, кавалер Яниш, все. Болезнь, она не спрашивает, кто ты по роду занятий. И стражникам нужна настойка от поноса, и разбойникам.

— А вы, сударыня Майя, разбойников тоже лечите?

— Может, и лечу, — призналась Тыковка. — А может, и нет. У них же на лице не написано. Лицо — вообще документ сомнительный. У вас вот, например, на лице написано, что вы разбойник. А вы утверждаете, что купец. Что вы прикажете делать: разбираться, кто вы, или спасать?

— Разумеется, спасать! Меня — только спасать. И лечить. А для лица мне нужно выдать какой-нибудь волшебной мази, чтобы оно на меня клеветать перестало. Есть у вас такая? Я расплачусь. Обязательно.

Глава 6

Майя

Кавалер Яниш оказался довольно милым, если не смотреть на физиономию. Хотя и с лица отёк понемногу спадал, но пока сложно было сказать, что скрывалось под ним и многочисленными синяками и ссадинами. Разве что глаза были точно зелёными и наглыми. Сегодня они раскрылись пошире, но веки всё ещё были красными и опухшими, и вокруг разливалась синева.

Не знаю, насколько лицо клеветало на своего хозяина, но я всё же склонялась к тому, что найдёныш — не разбойник. Во всяком случае, я разбойников представляла себе другими. Кавалер Яниш хоть и был небрит и в разноцветных разводах, но общался как человек из приличного общества. По поводу купечества я сомневалась всё сильнее, но вырос он явно не в деревне. И, думаю, не в такой дыре, как мой нынешний уездный городишко.

По понятным причинам, в наличие у Яниша тут знакомой вдовушки я тоже не особо верила. Не в наличие вдовушки вообще. То, что у него оная была в принципе и даже ни одна, я как раз допускала. Вёл себя кавалер так, будто был убеждён, что все барышни вокруг должны от одного его взгляда падать без чувств. Возможно, у него были основания