Три орешка для Тыковки - Светлана Нарватова

так думать, хотя сейчас это не очевидно. Очевидно было другое: такой живучий размножальник просто как украшение не поносишь. Он однозначно найдёт, к кому приткнуться. Даже если у владельца физиономия, как у кладбищенского гуля. К гадалке не ходи: кавалер Яниш, с его-то его настырностью, этим тараном любую крепость осадой возьмёт и прокрутит по часовой стрелке.

Или против.

Если крепость будет против.

В общем, мне следовало задуматься о том, как избавиться от случайного квартиранта. В себя он пришёл, на ноги встал, пусть и на костылях. Если до туалета добрался, и до города доковыляет. Единственное, что меня останавливало, — вопрос его дальнейшей судьбы. Кто-то же его так отделал? Несмотря на то, что кавалер Яниш на тот момент был в полной силе. Вдруг те, кто его не добил, найдёт и своё дело закончит? И вся моя работа насмарку.

Ну и если совсем честно, это было не единственное. Ещё было интересно, а кто он такой, что его так отделали? Кто его отделал? И за что? И почему именно так заковыристо? Почему бы просто не убить, как все нормальные убийцы поступают, если убийц можно назвать нормальными? Можно же было наверняка.

В общем, вопросов было много. И хотя я — барышня не любопытная, но тут изнутри припекало.

К тому же с ним было весело собачиться. Да и по ночам спокойнее. Всё же встреча с черногрызем сделала меня осторожнее.

И с найдёнышем тоже. Ведь где-то ходят те, кто с ним это сделал? Хотелось бы, чтобы подальше от моего дома.

А лучше, чтобы вообще уже не ходили, хоть это и не гуманно.

Обо всём этом я размышляла, намывая посуду. Всё же хорошо, что Яниш меня разбудил. Хозяйство никто не отменял. В печке на завтра прела каша. Я подумала про хлеба, но малодушно решила, что один раз могу купить.

В хлеву все хотели поесть и любви, особенно Зорька, окончательно вошедшая в охоту. Нынче, Зорька, у нас любви всем поровну. По большому «ничего». Чтобы никому не обидно.

Я вернулась с холода улицы в тепло дома. Яниш уже спал. Мои травки работают безотказно. А я и без всяких травок уснула, стоило щеке коснуться подушки, и всю ночь проспала. Не скажу, что совсем спокойно. Когда за печкой кашлял найдёныш, я краем уха выныривала из дремоты, чтобы убедиться, что всё нормально. Откашливается. Не задыхается. Бежать-спасать не нужно. Можно спать.

Спать…

Утром я проснулась от надрывного «ы-ыгы-гы» петуха. Хотела высказать всё, что о нём думаю, но вовремя опомнилась, что не одна дома.

А вот кавалер Яниш не сумел и отвесил пару ёмких выражений в адрес ранней пташки. И только потом до него дошло, что он не один. И не дома. Во всяком случае, когда он на полуслове заткнулся, я это так объяснила.

Главное, он в сознании. Это уже хорошо.

Я ещё немного подремала, раз уж от подвигов в виде хлебов отказалась, а потом пошла по кругу: хлев, дойка, завтрак, уборка в доме. Добротой и сердечностью я с утра никогда не отличалась. То ли кавалер Яниш это чувствовал, то ли просто спал (чем будил зависть и душил последнее к нему сочувствие), но до моего ухода из загородки он так и не высунулся. Я оставила на столе еду, мазь, запаренные травки от кашля со снотворным эффектом, и побрела в город.

Надеялась доспать в лавке, но народ повалил так плотно, что я едва успевала выспросить жалобы. Видимо, вчера весь день копили, чтобы сегодня на меня своё внимание обрушить. И главное, вчера я спала меньше, но была бодрее. А сегодня больше, а совсем не выспалась.

Под конец ко мне заглянул городской маг собственной персоной. Всю дремоту как ветром сдуло. Умеет человек взбодрить одним отеческим взглядом.

— А скажите, сударыня Майя, не встречали ли вы больше чудища чёрного? — полюбопытствовал он.

— Не встречала, мастер Ерик, — согласилась я. Ещё по опыту общения с дядей Дамиром я знала, что если дело не касается принципиальных вопросов, то с мужчинами лучше не спорить. И у меня нервы целее, и им приятно.

— Тогда стражники вам больше не нужны?

Неожиданный вывод. С другой стороны, учитывая кипучую энергию кавалера Яниша, может, и лучше, что меня не будут из города провожать. Попробуй угадай, куда и зачем он выйдет из дома, чтобы не столкнуть его со хранителями порядка.

— Пожалуй, что да, мастер Ерик. Благодарствую, — стала кланяться я.

— Но если вам ещё что-то подозрительное в лесу почудится, вы, сударыня Майя, рассказывайте, не стесняйтесь, — закончил он тоном «у нас к юродивым терпимо относятся».

— Всенепременно, — пообещала я.

И даже присела, когда он вышел. Умеет же человек пространство заполнять! Дыхнуть нечем, - везде он.

Я стала собираться. Нужно поторопиться, чтобы ещё что-нибудь свежее в лавках застать. У булочницы через дорогу взяла ещё тёплого хлеба. Подумала, потянулась за вторым, но заметила полный подозрительности взгляд на мою фигуру. Этот Яниш ещё появиться не успел, а уже столько проблем создаёт. Я заулыбалась и заменила булку. А что? У этой просто бочок румяней, а не то, что вы подумали. Но хлеб нужно будет поставить, как приду. Во избежание сплетен.

Помимо хлеба было бы неплохо чего-нибудь мясного прикупить. Судя по фигуре, кавалер Яниш не их травоядных. Я долго колебалась, но решила всё же взять колёсико колбаски. С тех пор как я осталась одна, с деньгами стало проще. Мне казалось, не так много тратилось на деда Матея, но разница в доходе до и после оказалась заметной. А может, просто к тому времени я уже закончила с приведением в порядок запущенного дома и обустройством хлева. Так или иначе, теперь у меня оставалось достаточно, что откладывать на будущее и покупать приличные вещи. На еде я обычно экономила, но могла иногда себя побаловать.

Пополнив запасы круп и уложив покупки в корзинку, я пошла домой. Помахала рукой страже на воротах. Они радостно помахали в ответ. Мне показалось, что на лицах стражников мелькнуло облегчение. Ну правда: ходила-ходила травница эта два года по лесу одна-одинёшенька в непогоду и зной, а тут ей вдруг провожатые потребовались. Понятно, если хотя бы на чай приглашала. Не так безрадостно за тридевять земель переться. А так-то из опасностей вокруг одни шишки от белок, солнце ещё вовсю светит, птички поют. К чему людей лишними обязанностями нагружать, если за них не доплачивают?

В целом-то я всё это понимала и разделяла, но идти всё равно было