Развод под 50. Дорогая, тебе пора в утиль! - Оксана Барских

Меня как молнией в макушку бьет. Я аж подскакиваю с дивана и сжимаю кулаки, желая выбить из мужа всю дурь. Никто не видит, как в его взгляде мелькает злорадство. Мол, я тебе предложил условия, тебе остается только согласиться, если не хочешь, чтобы я выставил тебя чокнутой и больной.

— Что, Верхоланцев, обелил себя перед детьми, да? Даже про извращения в кабинете своей врачихи рассказал да меня фантазеркой выставил? Какое же ты ничтожество, — выплевываю я, взъерошивая волосы. Меня так колотит от распирающего гнева, что я выхожу из себя и толкаю его что есть сил, бью пультом от телевизора и выхватываю из его рук телефон.

— Не верите? — смотрю на шокированных детей и протягиваю им телефон. — Сами посмотрите переписки с Партнером номер два!

Первой отмирает Вера, берет в руки телефон и заходит во все мессенджеры. Я же смотрю победным взглядом на мужа, но он выглядит довольным, словно всё идет по его сценарию.

— Но тут ничего нет, — растерянно спустя время говорит Вера, и остальные дети тоже кивают.

Я сглатываю и сама беру в руки телефон, выискиваю вчерашнюю переписку, но в этот раз под Партнером номер два записан какой-то мужик, и сколько бы я не искала то, что своими глазами увидела вчера, ничего не нахожу. Неужели он всё стер?

Глава 12

Рома смотрит на меня без улыбки, но я вижу по прищуру глаз, что он наслаждается происходящим. Он, как оказалось, не только подлец и мерзавец, но еще и предусмотрительный. Подготовился, в отличие от меня, на все случаи жизни.

Предполагал, что я могу не согласиться на его гнусное предложение стать его комнатной собачкой, которая будет беспрекословно выполнять все его приказы, потому не терял времени зря.

Удалил все компрометирующие его сообщения.

Уверена, даже если я переверну содержимое его телефона вверх дном, ничего там не найду. Разве что…

— Вера, — шепчу я, чувствуя першение в горле и горечь от того, что вынуждена втянуть в наши с мужем разборки детей. Вот только вины я больше не чувствую.

Наш развод с Романом не пройдет гладко, и он всеми силами будет пытаться настроить детей против меня, чтобы они выступили единым фронтом, убедив, что это я схожу с ума, а не он — трус и лжец, который не способен признать своих ошибок.

— Мам? Может, скорую вызвать? Ты вся бледная, вдруг что-то случится? — растерянно отзывается Верочка, оглядываясь на брата и сестру.

На отца она не смотрит, неловко отводит от него взгляд. В ее глазах я вижу сомнение, несмотря на то, что в телефоне не было обнаружено никаких переписок.

Меня накрывает облегчением, что хотя бы кто-то из моих детей не смотрит на меня волком, а допускает мысль, что я не сумасшедшая, какой меня пытается выставить Верхоланцев.

— Не нужно скорой, я в порядке, — делаю глоток воды, промачиваю горло. — Вера, тот мальчик, Артем, твой одноклассник, вы еще общаетесь? Ты можешь дать мне его номер?

Вера всегда больше тянулась ко мне, чем к отцу, в отличие от Мел, которой было важно мнение отца. И если Мел всегда в поступках оглядывается на Рому, то вот Вера живет проще и без оглядки. Со старшей сестрой особо не секретничает, делится со мной. Так что о том, что у нее появился парень, знаю в семье только я.

— Да, мам, общаемся, после годовщины я как раз хотела поговорить об этом с тобой и отцом, но… Не уверена, что сейчас это уместно, — тихо говорит Вера и опускает голову.

Мне больно от того, что вся эта грязь обрушивается на нашу семью именно сейчас. Из соц. сетей я уже знаю, что Артем сделал Вере предложение, но всё ждала, когда он придет к нам знакомиться. А теперь… Как же гадко…

— Я чего-то не знаю?! — угрожающе рычит Рома, его нижняя челюсть слегка выпирает. Он обычно это не контролирует, оттого и выглядит зверски, словно вот-вот начнет всё крушить вокруг.

— Ты, Рома, знаешь только то, что ты готов услышать. Всё остальное для тебя либо не имеет значения, либо ты разрушаешь это, не думая о чужих чувствах, — с горечью выплевываю я, не собираясь больше молчать. — И не нужно тут строить из себя обиженного, когда у самого грешки за спиной. Мои дети и я не сделали ничего плохого и предосудительного, так что даже не смей сейчас переводить тему и портить настроение Вере. Если ты думаешь, что раз стер переписку и убедил детей, что ее и не было, что это у меня галлюцинации, то замял тему и решил свою проблему, то ты ошибаешься. Ничего еще не кончено. Всё только начинается.

Я сжимаю в руках его телефон, как главную улику, которую уже не отдам ему. Пусть я сглупила вчера и не сделала скрины или фото, не отправила себе, то сейчас мои мозги работают лучше.

Разум яснеет, и я вспоминаю, что Артем когда-то помог мне с телефоном, когда я случайно удалила несколько важных фотографий. Сказал, что почти всё можно восстановить, если сохранились резервные копии.

Так что сейчас это мой шанс обличить мужа и использовать эти переписки и наверняка существующие фото в суде.

— Отдай-ка мне мой телефон, дорогая, — елейным голосом протягивает Роман, о чем-то догадываясь, и тянет ко мне руку.

Дай волю, он бы схватил меня одной рукой за шею, второй разжимая мой кулак. Но он держит лицо, не хочет терять его при детях, надеется сделать их своими союзниками.

— Не прикасайся ко мне, ничтожество! — шиплю я и отскакиваю, чувствуя, как в груди бесперебойно грохочет сердце.

Слегка кружится голова, но я не могу себе позволить проиграть. Не дам выставить себя идиоткой, которая всё выдумала.

Может, зря я назвала мужа ничтожеством, всё же мне бы тоже хотелось сохранить лицо, но он выходит из себя и резко хватает меня за плечо. То самое. Больное.

— Мамочки, — выдыхаю я, сжимая зубы, Слезы брызжут из глаз, и я зажмуриваюсь, не удержав болезненных стонов и всхлипов.

— Закрой свой лживый рот и отдай мой телефон! Чего тебе надо?! Неужто мало я сделал для тебя, что ты готова выставить меня последним подонком перед детьми? Хочешь развода? Говори, что соврала! Говори!

Он орет, слюна попадает мне на лицо.

Даже вчера он был не таким агрессивным, а сейчас у него будто падает