Я выбираю - рискнуть - Галина Зимняя

— Клиент отказался, — голос Жанны звучал сухо, деловито. — Это не входит в гарантии. Лояльность к руководству высокая. Могу предложить другие варианты воздействия.

— Варианты мне не нужны, мне нужен результат, — отрезала Виктория. — Семья, — фыркнула она. Звук был похож на шипение. — У них бизнес, а не семья. Надо искать другие рычаги. Мне нужно, чтобы эта студия захромала. Чтобы Лена Ветрова поняла, кто в городе главный.

— Есть риск. Андрей Сергеевич всё ещё сотрудничает со студией, — осторожно заметила Жанна.

— Замолчи! — рявкнула Виктория. В её голосе прорвалась сталь. — Андрей — моё дело. А эта выскочка… Уверена, что ребёнок даёт ей рычаги влияния? Пусть не обольщается. Я сотру её в порошок.

Денис замер. Сердце забилось где-то в горле.

Андрей? Ребёнок? Лена Ветрова?

Он сложил два и два. Виктория говорит про какого-то Андрея, про ребёнка, про Лену… А у Лены же есть Паша. Сын. Которому пять лет. И который носит фамилию Ветров.

Но что, если отец у него — этот самый Андрей? Тот, из-за которого Виктория сейчас бесится?

Денис знал Лену достаточно хорошо: она никогда не говорила про отца мальчика. Ни слова. Пять лет. И вот теперь какая-то галерейная стерва считает, что имеет на этого Андрея права…

— Чёрт, — прошептал Денис. — Это же он. Тот самый. Из её прошлого.

Он прижался к стене, быстро достал телефон. Камера висела на шее для вида, но снимал он на мобильник — беззвучно. Щёлк. Ещё один. На экране появилось лицо Виктории в профиль — хищное, злое.

— Деньги не проблема, — продолжала Виктория внутри. — Проблема — результат. Мне нужно, чтобы студия потеряла лицо. Чтобы клиенты начали уходить.

Денис понял: он услышал достаточно. Он осторожно отступил. В кармане завибрировал телефон — он сделал вид, что проверяет уведомления, но на самом деле просто глушил звук шагов.

Когда через полчаса Виктория вышла, улыбаясь своей ледяной улыбкой, он уже был спокоен.

— Денис, дорогой, закончил?

— Да, Вика. Материал отличный. Через пару дней скину.

— Буду ждать.

Студия «Лофт». Вечер.

Денис влетел в студию без стука. Лена и Инна сидели в кабинете.

— Лена, Инна, у меня для вас новости, — выпалил он, падая в кресло. — Тут такое дело…

— Денис, ты чего как ошпаренный? — Инна приподняла бровь.

— Случилось. Я сегодня был в галерее «В-Арт». Фоткал экспозицию. И случайно подслушал разговор хозяйки. Виктории Аспидовой.

Лена подняла голову от бумаг.

— И что за разговор?

— Эта дама, Виктория, заказывала информацию о студии «Лофт». О тебе, Лена. О сотрудниках. Они обсуждали, как тебя «стереть в порошок». И про Андрея какого-то говорили… про ребёнка… — Денис запнулся, но Лена даже не вздрогнула.

— Про Андрея? — переспросила Инна.

— Да. И про то, что эта Виктория считает, будто имеет на него права. Вы её знаете?

Лена и Инна переглянулись.

— Виктория Аспидова, хозяйка «В-Арт»? — Инна нахмурилась. — Я слышала это имя. В светских кругах она мелькает. Галерея у неё престижная.

— Похоже на то, — Денис протянул телефон. — Я сделал снимок на телефон, пока она говорила. Вот.

Лена взяла телефон. На экране была женщина у окна — платиновые волосы, хищный профиль, массивные кольца.

Лена смотрела на фото долго. Очень долго.

В носу вдруг защекотало. Ей почудился тот запах. Тяжёлый. Восточный. Шлейфовый.

Запах, который пять лет назад ударил ей в нос ещё в прихожей, до того как она увидела их в спальне. Запах, который она пыталась выветрить годами.

Её лицо изменилось. Стало холодным, как лёд перед грозой.

— Инна, — тихо сказала она. — Это она.

— Кто «она»?

— Амбиция Андрея. Та самая, с которой он мне изменил. Та, что лежала в моей постели пять лет назад.

Инна присвистнула. Денис вытаращил глаза.

— Вот это поворот… То есть, эта галерейная крыса — та самая…

— Та самая, — кивнула Лена. — И теперь она решила, что может продолжить охоту. Только теперь — на меня.

— Лена, это же… — Инна вскочила. — Это же просто… гадюка!

— Аспидова, — поправила Лена. — Но суть та же. Змея, которая выползла из своего серпентария и решила, что может жалить безнаказанно.

— Что будем делать? — Денис подался вперёд.

Лена посмотрела в окно. Закат был багровым, тревожным. Но страха не было. Была только холодная ярость.

— Ничего, — сказала она спокойно. — Пока ничего. Пусть думает, что мы не знаем. Пусть тратит деньги, время, силы. А мы будем наблюдать. И готовиться.

— К чему?

— К войне, — Лена усмехнулась. — Которую она сама начала. Только пусть не удивляется, что против неё выйдет не та домашняя наседка с кастрюлями, которую они с Андреем списали со счетов. А женщина, которая пять лет училась выживать.

Она вернула телефон Денису.

— Спасибо. Ты не представляешь, какую услугу нам оказал.

— Да ладно… — Денис пожал плечами. — Она мне с самого начала не нравилась. Слишком холодная. Как акула.

— Акула, гадюка… — Инна хмыкнула. — Зоопарк какой-то.

— Ладно, — Лена встала. — Работаем дальше. Но теперь — с открытыми глазами. И помните: молчок. Никому. Пусть играет.

Они разошлись. А в голове у Лены билась одна мысль: «Виктория. Ты даже имени не скрываешь. Значит, уверена в себе. Что ж, тем интереснее будет тебя разубедить».

За окном догорал закат. Игра начиналась по-настоящему.

Глава 8. Скандал

Конец июля. Новосибирск. Студия «Лофт».

День начинался обычно: стук клавиатур, шёпот переговоров, мягкий щелчок затвора камеры Дениса в соседнем зале. Лена сидела в своём стеклянном кабинете, разбирая сметы. За окном плавился асфальт, но внутри кондиционер поддерживал идеальные двадцать два градуса — стерильную прохладу, в которой так легко прятаться от реальности.

Она даже не услышала, как он вошёл.

Первым признаком стало изменение давления воздуха. Секретарь на ресепшене что-то быстро заговорила — голос испуганный, сбивчивый, как у птицы, заметившей кота. Затем — тяжёлые, быстрые шаги по бетонному полу коридора. Не клиентские. Клиенты ступают осторожнее, они здесь гости. Это была поступь хозяина, который забыл, что его уже выселили.

Дверь её кабинета распахнулась без стука.

На пороге стоял Андрей.

Он выглядел измотанным, небритым, взъерошенным — будто не спал всю ночь, а может, и не одну. Пиджак мятый, галстук ослаблен и съехал набок. Но главное — глаза. В них плескалась такая гремучая смесь боли, ярости и отчаяния, что Лена инстинктивно сжалась в кресле. Но только на секунду. Потом включился холодный режим — тот самый, который она оттачивала пять лет.

— Выйди вон, — сказала она тихо. Очень тихо. Так тихо, что это было страшнее крика.

Андрей не двинулся. Он захлопнул дверь за собой и упёрся руками в косяк, перекрывая выход. Жест