Твой подонок - Александра Астафьева

девчонкой, у которой имеются огромные голубые глаза, и на теле которой болтается непростительно крохотный розовый купальник.

Уже успела преобразиться, сняв с себя вещи?

Лика, Лика... Знала бы ты, как на меня действуют твои формы и этот... невинный, но кричащий цвет.

Поплыл в который раз от ее шикарного образа, и наверняка из башки вытекли последние мозги.

Мне бы подсобраться, и булки свои не рассла... Бл*ть!

Коршун Горелов не дремлет, шуршит крыльями над Ликой, нацелив на нее свой клюв и когти.

Думаю, не помешает подрезать ему крылышки.

— Опять ты? — его брови взлетают до неба, когда снова меня видит.

Краем глаза замечаю, как в этот момент напрягается Лика.

Да, детка, мне тоже не по душе видеть тебя в компании этого слизняка.

Подавив в себе тошноту, изображаю самую доброжелательную свою улыбку и наклоняюсь к парочке ближе.

— Я же говорю, работаю.

— Сгинь! — Горелов машет своей кеглей передо мной.

— И даже новый коктейль не попробуешь? — протягиваю ему на подносе лимонад.

Хе-хе.

— Я там знаю, что ты в него насыпал?

Но интерес побеждает — взглядом упирается в запотевшее стекло вытянутого стакана.

— Абсолютно ни-че-го. Вон Серый в полном восторге. Говорит, не напиток, а бомба!

Мы оба находим глазами Серегу в небольшой кучке молодежи. Тот весело отзывается, показывая нам два больших оттопыренных пальца.

— Вот видишь, — обращаюсь к Игнату.

— Макар, чё тебе надо? — направляет на меня недоверчивый взгляд.

— Да я... — почесываю шею сзади. — Хотел извиниться за свое поведение недавнее...

Постепенно его глаза лезут из орбит, как у лемура. Держусь из последних сил, чтобы не прыснуть от смеха в этот момент, потому что я... ни хрена не серьезен.

Что же до Лики, она тоже в шоке от моих слов.

— Живи, — выхватывает Горелов стакан, — и не попадайся мне на глаза, — делает хлебок.

Отлично.

Любезно улыбаюсь господину, коротким кивком награждаю красавицу, посылая ей многозначительный взгляд, и откланиваюсь.

— Максимус, зайка, привет!

Оборачиваюсь. Милена.

— Ты куда пропал?

Только ее мне не хватало.

Брюнетка с видными формами и большими варениками вместо рта... Забыть такую невозможно, но можно.

Поворачиваю голову в поисках Лики и не промахиваюсь. Меня тут же встречают острым взглядом.

Твою мать… Ощущение, словно серпом полоснула. Вдоль и поперек, не шучу.

Лика безотрывно следит за каждым моим движением и вздохом, пока Игнат старательно втирает ей что-то, размахивая рукой.

— Ма-а-кс, — в мой подбородок упирается палец с длинным ногтем.

Милена возвращает на себя внимание.

— Повеселимся? Как в старые добрые времена?..

Мычу ей в ответ что-то невнятное.

— Что? — орет она. — Здесь очень шумно! Давай спустимся в каюту!

Да… какую каюту?.. Вот же пристала!

Снова оборачиваюсь, и внутренности мои проваливаются вниз.

Красивые голубые глаза на меня теперь не смотрят. По спине бежит мерзкий холодок, когда вижу в руках Лики вытянутый стакан со знакомым напитком.

Делает один глоток, второй, третий...

Направив задумчивый взгляд в воду, она безучастно потягивает самодельное зелье, предназначенное для Горелова.

Пи… Пец!

Глава 12

Макс

— Что у тебя с глазом? — никак не отвянет от меня Милена.

Хватает за руку, когда намереваюсь сорваться с места и скорее лететь к Лике.

— Это так важно? — выдергиваю свою клешню.

Сейчас есть кое-кто важнее этой приставучей девахи.

— Ну... паршиво выглядишь, — фыркает с отвращением.

— Чё у тебя с губами? — ответный вопрос.

— Что у меня с губами?.. — теряется брюнетка.

— Ну...паршиво выглядят, — повторяю ее трюк и на секунду одариваю насмешливым взглядом. Следом возвращаю свои глаза на Лику.

На белом диванчике у края яхты ее не нахожу.

Вот те раз! Куда она подевалась?

Прыгаю глазами по головам в поисках светлой макушки, и ура! Недалеко ушла.

— Ну ты и хам! — запоздало летит от Милены.

Пофиг. Хам так хам. Но подонок круче.

Подонок... Это слово и дразнит, и возбуждает. Мне нравится, как Лика называет им меня. С каким упоением и наслаждением произносит это ругательство в мой адрес. И да, оно мне подходит. Даже в данной ситуации от подонка я ничем не отличаюсь. Потому что коктейль, который я намешал в баре, чтобы уложить в кровать Горелова, по ошибке теперь отправит всхрапнуть Лику в каюту либо на беседу с белым другом.

Казалось бы, радуйся, придурок. Прыгнешь к ней в койку, заснешь в обнимку. На утро проснетесь, а она такая... ничего не помнит. А я такой — потягиваюсь счастливый...

Ага. И яйца мои такие... синюшные.

До сих пор помню ее меткие удары коленкой и затылком.

Расталкивая плечами кучку танцующей молодежи, прокладываю себе путь к девушке, которой пора закругляться с чужими напитками.

— Эй! Что ты делаешь?! — не ожидает, что я выхвачу стакан из ее рук и выплесну его содержимое за борт.

— Достаточно.

— Я вообще-то пить хочу! — сердито складывает руки на груди.

Не хватает только ножкой топнуть.

— Воду попьешь. Пошли! — дергаю за руку к себе.

Горелова нигде не видно, и отлично. Хоть под ногами путаться не будет. Сейчас есть дела поважнее, чем щелкать по его надменному е*лу, и вдобавок потом получать тумаков от отца.

Лика не поспевает за мной, когда лечу в одну из кают, спотыкается.

У нее же нога!..

Я дурак!

Хотя нет. Сама дура!

Во-первых, потому что поперлась с травмированной ногой на это свидание, а во-вторых, из-за своей доверчивости теперь находится на яхте с придурковатой и опасной молодежью, отрезанной в прямом смысле слова от цивилизации.

А если бы я не успел?

И в-третьих...

— Тебя не учили, что пить из чужих стаканов опасно? — хватаю ее за плечи, когда оба тормозим возле двери в небольшую каюту, напоминающую типичный номер отеля.

Встряхиваю так резко, что сейчас голова у девчонки оторвется.

— Отпусти, — язык ее становится непослушным.

Елки!..

— И не побрезговала после Горелова отпить? — хмурю брови.

— Я через соломинку, — отвечает виновато, смотря на меня затуманенным взглядом.

Через соломинку она...

— Черт, — трясет головой, — как-то резко закружилась голова...

Еще бы!

Рукой накрывает рот, но успевает предупредить «сейчас стошнит».

— Давай сюда! — кричу ей.

Дверь в номер поддается после удара моей ноги, затем шустро запихиваю Лику в санузел.

Девчонка едва успевает склониться над унитазом, как из нее выливается содержимое желудка. Одним позывом, вторым. Третьим...

Придерживаю ее за волосы, пока не покидают девушку страдания. Пока не откашливается и не умывается. Сам не замечаю, как пальцами поглаживаю ее сгорбленную спину.

— Лучше? — спрашиваю ее.

И отлично, что Лику вырвало именно сейчас. Скорее отпустит.

— Намного, — отвечает она.

— Теперь нужно полежать, иначе будет вертолет, — говорю ей тоном, не