Твой подонок - Александра Астафьева

Он шутит? Какой плавать?

Я сейчас не в том состоянии, чтобы языком ворочать, а он про дурацкое плавание...

— Сможешь грести рядом? Нам нужно доплыть вон до того бл*дского судна, чтобы я мог кое-кому башку разбить за его шутки тупые.

— Ты про яхту, которая отплывает от нас?

— Да. Что-о-о?!

Резко повернув голову в ее сторону, Макс принимается орать что есть мочи:

— Эй! Стой!

Он норовит броситься вплавь за яхтой, но тяжесть моего тела мешает ему это сделать.

— Сто-о-о-ой!!! — кричит так громко, что уши закладывает.

Это кошмар. Это просто какой-то кошмар.

— Вернитесь!

И чуть тише умоляет меня:

— Лика, солнце, давай, постарайся работать руками и ногами... Или хотя бы самостоятельно держаться на воде.

А потом кричит громче, отчего мой желудок скручивает узлом очередного страха:

— У**ки!!!

Его голос полон злости и отчаяния.

— Уроды!!!

Нас бросили. Вечером. Посреди огромного водного пространства. На выживание.

И ничего не остается, как наблюдать за отчаливающим задом яхты, на палубе которой веселье в самом разгаре.

— Гандоны вонючие, — выплевывает Макс, задыхаясь. — Ну не твари, а?

Холодные волны обнимают наши тела, пока мы оба зависаем в этой жуткой беспомощности.

— Ма-а-акс! — срываюсь на плач.

Соленый привкус воды проникает в каждую мою клеточку наряду с диким ужасом.

— Тише, тише, — старается он успокоить меня.

— Мы умрем? — мой голос уже не принадлежит мне. Слезы смешиваются с водой из океана.

— Нет, — старается звучать убедительно, но я не верю.

Скоро совсем стемнеет. И нам податься некуда. Находиться здесь долго мы не сможем. Поэтому...

— Макс?..

Он погружается в воду с головой, утягивая чуть за собой. Затем снова выныривает, глотая воду.

Максу я в тягость, ведь необходимо самому каким-то чудом держаться на плаву, и мне не давать идти на дно.

Проклятье! Хочется садануть по воде, но руки заняты. Пытаюсь ими двигать и самостоятельно плескаться в воде, но всякий раз они крепко цепляются за парня, которого я ненавижу все душой, в которого была когда-то влюблена без памяти. И сейчас он единственный, кто разделяет со мной страх и эту глупую участь…

— Макс! — откашливаюсь. — Мы тонем.

— Нет, — но я же вижу, что да.

— Нас загрызет акула, — скулю.

— Подавится, — отвечает он отстраненно.

А затем резко разворачивает нас и принимается уверенно плыть куда-то.

— Просто держись за меня и не отпускай, — просит он с напряжением.

Видно же, что он думает над тем, как нам избавиться от оков океана.

Господи! Никак...

— Смотри, — заставляет меня обратить внимание на виднеющийся островок вдалеке. — Нам туда.

Неужели?

Когда меня отрезвляет мысль о шансе на спасение, мозг посылает сигнал моей двигательной системе прийти в действие. И я плыву. Неважно как, главное, скорее... Скорее добраться до суши, пока окончательно не стемнело.

Глава 14

Макс

Наконец-то мы выбираемся на берег.

Небольшие волны, которые ещё недавно настойчиво утягивали за собой, теперь лишь легонько покачивают наши измождённые тела. Вечерний остывший песок впивается в тело даже сквозь мои рубашку и брюки.

Не было времени на раздумья, прямо в одежде прыгнул за Ликой. Сейчас моя одежда прилипла ко мне.

Сердце стучит в унисон с шумом моря, и каждый вдох, хоть и раздирающий грудь, приносит облегчение.

Мы доплыли. Мы спаслись. Как надолго, неизвестно. Эти ублюдки, а точнее один из них самый ублюдочный, по обыкновению хотел устроить состязания на воде — кто быстрее и шустрее до островка доплывет. И, судя по всему, передумал.

Раньше ему везло, никто не тонул, все добирались до берега, где получали свой приз. На этот раз, обещаю, так просто эта шалость ему с рук не сойдёт.

Я-то в порядке. Кажется. Только рук и ног не чую. Но жить буду.

Что до Лики, лежит рядом и стонет девчонка. Ловит воздух, словно лишь теперь осознала, как сильно ей его не хватало.

Ещё бы.

Конченая тварь Горелов со своими играми напугал ее до смерти.

— Ты как? — спрашиваю, повернув к ней голову.

Мой голос совсем осипший, дыхание все ещё тяжёлое и со свистом.

Если Лика мне не ответит, я пойму — ей просто сложно это сделать.

— Кажется, нормально, — откашливается.

Умница. Боец.

Хочу чувствовать ее рядом. Прижать к себе, знать, что она жива, что она в порядке.

Хочу и делаю это.

Вытянув к ней руку, сгребаю, подталкиваю ее тело к себе. Лика легко поддается, не сопротивляется. Думаю, не потому, что у нее нет сил отказывать мне. В этой ужасной ситуации ей нужно чувствовать кого-то рядом, чтобы понимать, что она не одна. И она легко вжимается в меня, позволяя укрывать собой от всего плохого.

Так и лежим. Вдыхаем друг друга. Кругом почти тихо и почти темно.

На фоне вечернего неба с пурпурными оттенками, океан кажется бескрайним, манящим и загадочным. Его тихие волны напоминают о себе в новом всплеске, дотягиваясь до наших колен. Затем, щекоча кожу лодыжек, убегают.

— Мы умрем?

Снова этот вопрос, на который четко отвечаю Лике «нет», уткнувшись носом в ее волосы.

По крайней мере, сейчас подыхать я не собираюсь. Только если после Горелова.

Представляю себе, как отвечу этой твари тем же и по тому же месту. И никто ему не поможет. Никого не окажется рядом.

Но жить все же стоит не ради этой мести. Когда обнимаю Лику, и она доверчиво трётся носом о кожу моей шеи, я понимаю: вот мое настоящее. Вот что главное. Вот от чего мне хорошо, тепло и спокойно. Впервые, кажется, нужен кому-то, и от этого ощущения расправляются крылья за моей спиной.

А ещё...

Я не только нужен ей. Я должен ей...

Второй шанс даётся не просто так.

— Что нам теперь делать? — губами касается где-то у горла, наделяя меня дрожью.

— Здесь переночуем, потом придумаю.

Моё дыхание постепенно выравнивается. И, блин, в паху отзывается напрягом.

Рассмеяться охота. Значит, и там все у меня тип-топ, не только с головой и телом.

Это радует. Как трахаться, я не забыл. А вот держать себя в руках — ещё не научился.

— Ты... — сглатывает Лика, стоит мне провести рукой по ее животу.

— Я это, я... — подсказываю, ухмыляясь ей в висок.

Рука моя движется вниз по инерции. Лика намеренно останавливает ее.

Ну бли-и-ин!

— Ты знаешь, как выживать в подобных условиях? — заговаривает мне зубы. Но я-то чувствую, как ее трясет.

— Нет, — собираю губами песок, приклеившийся к ее щеке.

— Нет? — переспрашивает.

Да разве сейчас это важно?

— Нет.

Мелкими поцелуями спускаюсь к груди, застреваю у ложбинки ее малышек.

— Макс?.. —