Твой подонок - Александра Астафьева

— Всем и ничем: контрастный душ, утренняя пробежка и легкая тренировка, затем проверка рабочего персонала на местах. Нарезка задач на весь день и пожелание всем отличного дня.

— Сегодня все пошло не по плану...

— На самом деле, все мои планы пошли коту под хвост днем раньше.

Не пойму, он сожалеет или радуется.

— Тебе нравится быть управляющим? — подбираю кокос, о котором мы совершенно забыли.

— Прикольная штука, — усмехается, но как-то горько. — Мне казалось, я справлялся с функциями топ-менеджера.

— И?

— Лишили этого чина, — забирает у меня кокос, чтобы ловко крутить его на пальцах, словно баскетбольный мяч.

— Почему? — завороженно смотрю на этот «шар».

— Догадайся.

— Драка? — все, о чем могу предположить. — Ну ты сам ее начал.

— И не жалею, — уголки его рта едва заметно тянутся вверх.

— Что получил в глаз?

— Что тебя поцеловал.

Он прекращает играться с кокосом, сжимая его ладонями. Смотрит на меня так, как никогда еще не смотрел. В этот момент хочется забыть о хлопотах и тревогах, потеряться в морской синеве его глаз — таких глубоких, как океан, которые несут в себе его личную, неизведанную тайну.

Проглатываю ком, образовавшийся в сухом горле. Глядя на Максимилиана Макарского, атлетически сложенного и красиво исписанного татуировками, которые приковывают к себе взгляд, я забываю о той жажде, что мучает меня со вчерашнего вечера. На место желанию насладиться питьем воды приходит другое — дотронуться до скульптурных мышц, которые посчастливилось сжимать этой ночью, почувствовать его сильные руки на себе снова, а губы — шершавые и в то же время нежные, порой требовательные и неугомонные, — тоже хочу ощущать. Везде...

— Лика?.. — их шевеление возвращает меня на остров.

— Кто тебя снял с этой должности? — решаю не уходить от темы, заодно сторониться своих мыслей и фантазий.

— Отец, — кривит губы, когда произносит это слово.

Что ж, после хамского поведения на пляже у бара и учиненного им беспорядка, ни на что иное Макс претендовать не мог.

— И… кто теперь топ-менеджер?

— Догадайся, — повторяет он.

Крылья его носа раздуваются от ярости, и тень злости скользит по лицу Макса. Ответ очевиден. Игнат.

Гнев от Макарского передается мне по воздуху, ловлю колючую вибрацию своей кожей и не сдерживаюсь. Вскакиваю с места и ору со всей дури. Вдруг долетит до другого берега.

— Эй, там! Слышишь?! Да чтоб твоя яхта со шлюхами перевернулась!!! Трижды!!!

— Охренеть! — восторгаются рядом. — Это было мощно, Лика.

— Особенно получить в глаз, чуть не утонуть, теперь на острове обитать… необитаемом, — нервно обвожу местность руками и плюхаюсь обратно на задницу. — Согласна, мощнее не бывает.

— Держи.

Из-за своей нестабильной эмоциональности не замечаю, как Макс с легкостью раздробил кокос, большую половинку которого протягивает мне. Я пью сладкую на вкус воду с особой жадностью, как будто не пила неделями.

— И опять-таки, я ни о чем не жалею, — вдруг говорит Макс. — А знаешь почему?

— Почему?

— Потому что хочу быть рядом с тобой. Мне так спокойнее. Мне так в самый раз. Мне так кайфово, — улыбается, как чеширский котяра.

Сухость во рту образуется моментально, но уже не от жажды.

Отодвигаюсь от греха Макарского подальше, а он, гад такой, продолжает нагло ухмыляться, заметив мое смятение. На самом деле нам нужно выбраться отсюда как можно скорее, и не поддаваться притяжению, которое, признаю, сложно игнорировать.

Спокойнее ему… Кайфово...

А мне? В его обществе я как струна натянутая. Потому что если хоть немного дам слабину, все мои старания не воспринимать близко к сердцу этого привлекательного подонка полетят к чертям собачьим. А я этого не хочу. Я хочу быть сильной. И такому, как Макс, во второй раз меня не сломить.

А он? Только и делает, что вгоняет меня в краску.

— Ты уверен, что это вода? — заглядываю на дно зеленовато-коричневой скорлупы.

— А на что похоже? — Макс потягивает из своей чаши не спеша, словно экзотический коктейль, приготовленный барменом.

— Кажется, я захмелела, — голова моя идет кругом.

— Это от голода, — уверяет парень. — Давай попробуем расколоть другой орех...

— Твой поврежденный глаз еще больше распух от соленой воды, — замечаю ему. — Его нужно срочно обработать.

— И чем ты собралась его обрабатывать, — не двигается, наблюдает за тем, как вырастаю перед ним. Тем не менее, мне больно смотреть на Макарского. И гложет тот факт, что здесь он находится не по собственной воле, а из-за меня.

— Кокосовой водой.

Чуть наклонившись вперед, пальцем поддеваю его подбородок, заставляя приподнять голову.

— Уверена, что можно? — напрягается он.

Неужто мальчик наделал в штанишки?

— Да. Она обеззараживает, — всматриваюсь в ужасный отек.

— Уверена? — повторяет, как попугай, Макарский.

— Я так-то тоже читать умею, — вздыхаю. — И с памятью у меня проблем нет.

Подмигиваю, чтоб расслабился, но парень сжимается еще больше.

На дне моей кокосовой половинки остается совсем капелька жидкости, и я стараюсь ею попасть ему в глаз.

Макс грязно при этом матерится, но не забывает сжать мою талию своими пальцами.

Не убираю их, поскольку так ему легче переносить неприятную боль и муку при лечении.

Зажмурившись, парень некоторое время не дышит. Затем притягивает к себе ближе, чтобы уткнуться лбом в мой живот. Мои руки сначала приподнимаются, а после опускаются на волнистые волосы. Я отключаю свой мозг. Утопаю пальцами в светлые завитки и почти мурлычу, ощущая наслаждение на своей коже от его прерывистого дыхания.

— Лика, — поднимает на меня взгляд.

— Что?

— Ты все еще помнишь то дерьмо, которое случилось между нами?

Глава 17

Макс

Лику передергивает. Она заметно напрягается, перестает ерошить мои волосы, и губы ее сжимаются в одну тонкую линию.

Отпускает. Хочет вывернуться из моих рук, но пальцы вцепились в ее талию крепко.

— Отпусти, — зло шепчет, почти шипит.

Как будто вспомнила...

Словно вернулась назад в то время, в ту ситуацию, в которой я проявил себя как говно какое-то. Или даже хуже.

Да-да, это она!

Здесь больше, чем детская обида, здесь... затаенный гнев на долгие годы... Презрение, ненависть, страх... Что-то, блин, еще, что мешает ей полностью послать меня на хер. Прямо сейчас.

До сих пор ей нравлюсь? Ведь она так бойко заявляла об этом на весь универ.

— Отпусти! — повторяет уже громче.

— Так и будешь бежать? — расслабляю пальцы. — Только вот бежать некуда.

— Тебе-то что? — дерзко вскидывает подбородок.

Видимо, это ее ответ на мой вопрос, помнит ли она о том, что случилось между нами. Ежу понятно, что да. Каждое произнесенное мной слово.

И это ей мешает жить. Теперь еще и я мешаю.

— Мне не