Твой подонок - Александра Астафьева

— М-м-м, — позорно тяну в ответ.

— Так вот знай, — шепчет опьяненно, — ты самая красивая, — щекочет языком ушную раковину, — самая нежная…

Мама, помоги мне!

— Самая лучшая…

Я долбаное желе в его руках. Не сопротивляюсь. Ни стыда, ни совести.

Еще никто и никогда не прикасался ко мне. Кроме того раза. В душе. И опять же, это был Он.

Хочу его ласки, его пальцев... Еще и еще.

Я сошла с ума.

Идиотка, знаю, — улыбаюсь непонятно чему.

Но все это потом... Позже буду ругать себя за свою слабость, за свою...

— О, да-а-а... — не могу сдержаться, стону в небо.

— А как тебе это? — чувствую его усмешку у себя на губах, а затем горячее дыхание и такую же просьбу. — Давай, моя хорошая. Раздвинь ножки...

Глава 20

Макс

Ничего не могу сделать ни со своей башкой, ни с руками, ни со ртом. Как только Лика... согласная на все и мягкая Лика начинает плавиться в моих руках, мне тупо кукуху клинит. Эта девушка действует на меня как самый лучший обезбол в мире.

Затягиваюсь запахом ее волос и кожи, делая глубокий вдох. На выдохе нападаю на соблазнительный рот своими горящими от жажды губами. Лика тихонько стонет. Немного ёрзает попкой на моем откровенном стояке и... бам! Я уже ни хера себя не контролирую.

Бормочу в губы, чтобы раздвинула ноги и расслабилась.

Выполняет беспрекословно. Так-то лучше. В самый раз.

Накрываю ее влажные трусики ладонью и провожу осторожным движением пальцев. Вверх-вниз. Лика осторожно всхлипывает, но не отталкивает.

Вверх-вниз...

Проворные пальцы отодвигают кромку и касаются нежных лепестков.

Пф-ф...

Сочные и мягкие...

Хочу Лику чувствовать. Всю.

Загоняю палец в жаркий вход.

Сковывается.

— Прекрати, — просит она, но я ни хрена не подчиняюсь.

Прекратить? Да у меня сейчас член взорвется! Я только начал...

— Перестань...

Самой же нравится, сама же дышит часто. Сама же хочет...

— Ма-а-акс! — тянет.

Не знаю такого.

— Максимилиан...

Лика единственная, кто зовёт меня моим полным именем, и это даёт сильнейший разряд по всему телу, отчего превращаюсь сам в натянутую струну. А ниже по курсу все наливается кровью так, что скулы сводит.

— Нет!

Замирает с отрицанием и одновременно стоном на моих губах.

Девчонка резко отстраняется, сбрасывая с себя мои ненасытные руки, и оставляет меня ни с чем.

Быстро поправив на себе купальник, смотрит на меня хмуро.

А я что?

А я ничего. Все ещё тугой и дубовый. Хоть пальмы руби!

— Извини, — бормочу ей.

Прогресс. В третий раз за сегодня извиняюсь. Так-то вообще ни разу в жизни этого слова не говорил. Только матери. И то, когда уже поздно было.

Сейчас, надеюсь, не поздно?

— Ещё раз так сделаешь, дам в лоб, — угрожает она мне, тыча в меня пальцем.

— Можешь и по яйцам, все равно бесхозные, — с шумным выдохом смотрю на нее.

Да реально. Я сам себе не принадлежу, оказываясь рядом с этой ершистой девчонкой.

В ответ Лика обводит мое тело взглядом и останавливается на ноге.

— Все ещё болит?

Ее только это волнует. А то, что сейчас скончаюсь в прямом смысле слова, девушке все равно.

— Угу. Ай! — хватаюсь за ногу, решая ей подыграть.

— Что такое? — обеспокоенно пялится на меня.

— Не знаю, как-то сильно пульсирует...

— Дай я...

— Ай! Нет! Не трогай... — отползаю назад, выставив руку.

— Да успокойся ты! Расслабься! Я только посмотрю, — придвигается ближе. — Больно?

— Адски!

— Господи, Макс! Ты побледнел! — склоняется надо мной с огромными от ужаса глазами.

— Я... Я... — мямлю невнятно и опрокидываю голову назад, не забывая при этом закатить глаза до белков.

Отвечаю: по мне театр плачет.

— Ма-а-акс! — кричит Лика в панике.

Трясет за грудки.

— Ма-а-акс! Ты дурак, что ли?! Очнись!

Бьёт оплеухами по лицу со всей мощи.

Больно. Нет, ну мы так не договаривались!

— Да... что же это такое?! Макс!

Изображаю отключку. Нет меня. Умер. Только не от укуса, а от спермотоксикоза.

— Макс, миленький, очнись! — откровенно рыдает. — Боже мой, какая я дура... Ма-а-акс! Макс!

Да это я вообще-то дурак.

— Открывай глаза, слышишь?! — бам по лицу. — Ну, давай же!

Когда меня уже все бить перестанут?

Постепенно ее громкий возглас превращается в истеричный плач, и я решаю завязывать со спектаклем.

— Бу! — резко открываю глаза и улыбаюсь.

Просила же? Вот и открыл.

За что снова получаю по морде.

— Дурак!

Хохочу, прикрываясь от ее побоев.

— Смешно ему! Придурок!

Ух, какая Лика злая, прямо сквозь зубы цедит.

— Ты напугал меня!

Успеваю поймать ее ладонь перед своим лицом и резко перекатить с себя эту истеричку на песок, меняя нас местами. Теперь я сверху. Теперь все будет по-моему.

— Напугал? — нависаю над ней. Девчонка вьется подо мной, словно уж на сковородке.

— Да! — выкрикивает со злобой.

— Что ж, мне приятно.

Не успевает она даже пикнуть очередную гадость в ответ, как мой ненасытный рот уже на ее губах.

Сминаю их, врезаюсь в них, терзаю...

П**дец, я голодный.

И голод мой носит совсем иной характер и другие намерения.

Ну не могу!.. Не могу держать эту девушку от себя на далеком расстоянии.

Руки сами трогают ее, сжимают, заставляя стройное тело выгибаться дугой. Колено вклинивается между ее ног, и дальше можно не умолять и не настаивать — ноги Лики обхватывают мой торс, скрещиваясь в лодыжках у меня на пояснице.

Круто!

Как же правильно ощущать ее под собой таким образом.

Мой недостающий пазлик...

— Макс, — едва отрываюсь от нее, отдышавшись — Лика произносит мое имя так, словно я должен насторожиться. — Кажется, мы увлеклись.

Ну вот. Уже улыбается. Уже не истерит и не дерется.

Кончиком носа щекочу ее нос, легонько целую. Даю себе мысленный посыл притормозить.

С Ликой так нельзя. С ней надо медленно и нежно.

Не знаю почему, но именно в этот момент мы оба напрягаем свой слух. Девушка приподнимается, а я, бросив взгляд на океан через плечо, замечаю тихонько подплывающую к берегу яхту. Очень знакомую яхту.

Одумался? Или приплыл добить нас? Ублюдок.

Меня и Лику сразу сложно заметить, поскольку мы находимся не на самом берегу, а чуть в стороне и в зарослях. Лика ерзает подо мной, желая сбросить меня с себя, а также спешит обозначить, что на этом острове есть люди.

— Бежим скорее к берегу. Нужно, чтобы нас увидели, — предлагает она, но я опережаю.

Вовремя успеваю прикрыть ей рот рукой.

Появление здесь Горелова не сулит ничего хорошего.

— Погоди, — шепчу ей. — У меня