Твой подонок - Александра Астафьева

отчётливо или нет. Собственные рыдания в динамике заглушали мои слова о бедствии. Я умоляла нас найти и спасти. Особенно Макса… Ведь жизнь парня до сих пор в опасности, несмотря на временное улучшение его состояния.

Название судна, на котором мы плывём, мне подсказал Максим, кому принадлежит яхта — тоже. Вот только сведения о местонахождении никто из нас не знал, хорошо, что название отеля, при котором случился мой незабываемый отдых, я помнила.

Да и пропажа Гореловых должна сработать в нашу пользу. Жаль только, что их будут первыми искать, а не нас.

Но пусть лучше уж так, чем никак. С нас достаточно приключений. Вдобавок, как назло, поблизости нет ни одной другой яхты с отдыхающими…

— Что бы тебе сейчас хотелось? — интересуюсь у Макса. Не даю ему закрыть глаза. Поддерживаю разговорами его сознание.

— Шампанское.

— Шампанское? — удивляюсь.

— Угу. Я даже знаю, где оно тут, — улыбается в ответ.

— Как управлять судном и где аптечка, ты не знаешь, зато где находится шампанское…

— Это несложно, бар здесь один.

— И что бы ты делал? — дотрагиваюсь пальчиком до кончика его носа. — Напился?

— Я не пью, если уж быть откровенным, — говорит он серьезно, затем прижимает губы к моему пальцу. — Я бы открыл его, выстрельнув пеной в воздух, и поливал. Тебя и себя.

Игриво втягивает фалангу в рот, и я шумно выдыхаю.

Макс даже в полуобморочном состоянии готов флиртовать и соблазнять.

Мачо, блин.

— Ты ощущал бы при этом триумф? Победу?

— Угу, — соглашаясь, прикрывает глаза и выпускает мой палец с характерным чмокающим звуком.

— А ещё я бы тебя везде целовал, слизывая с твоей кожи этот напиток.

Макс…

— Что?..

— Ты же сказал, что не пьешь, — дышать становится труднее, стоит представить описанную им картину.

— С тебя — пью.

Макс поднимает голову, пристально смотря на меня.

— Может, не нужно? — бесшумно сглотнуть не получается.

— Нужно.

Парень приподнимается на локтях и выпятив губы, тянется ко мне за поцелуем.

Клюю послушно в его рот.

Он требует ещё. Запускает пальцы в мои волосы. Сильнее надавливает, привлекая к себе ближе.

— Макс…

Я так счастлива, что ему лучше.

— Я вся грязная и вонючая.

— Никакая ты не вонючая, ты сладкая. Я же говорил тебе об этом?

Не ждёт моей реакции. Просто берет и целует. Как ему вздумается.

Дерзко и нагло владеет моим ртом, и я не в силах ему сопротивляться. Послушно ложусь с ним рядом, забросив ногу на его бедро. Он сильнее сжимает кожу на ягодице, тут же ласково проводит по ней подушечками пальцев, и мелкие мурашки бегут вслед за его движением. С недовольным стоном ему приходится отпустить мои губы.

— Черт, — усмехается, — голова будто не моя.

— Болит? — трусь носом о его кожу на шее с солёным ароматом.

— Нет. Просто пьянею от тебя.

Не замечаю, как сама вжимаюсь в его крепкое тело, напрашиваясь на продолжение.

— Полегче, куколка, — хриплым голосом ставит мои мозги на место.

Сумасшедшие.

Мы просто сумасшедшие… и одинокие, нуждающиеся в друг друге.

Его рука ползет вверх по мне, останавливается на бретельке от лифа. Шаловливые пальцы Макса проходятся по влажной ткани, нащупывая бугорок. Мои соски под его прикосновениями моментально твердеют.

Несмотря на ослабленное состояние парня, в глазах его прослеживается дикий голод, и огонек страсти обжигает. Осмелев, мужская пятерня ныряет под лоскут ткани, теребит там все на своем пути, заставляя меня прикусить губу зубами, чтобы громко не застонать, а после кладет ладонь поверх возбужденной груди.

— Так бы и заснул с тобой, — говорит он, шумно выдыхая в потолок.

— Поспи, — предлагаю именно это и себе в том числе.

Располагаю голову на его влажной груди. Внутри нее отчётливо бьётся сердце. Своей рукой он чувствует мое, и нас обоих это успокаивает.

— Прости, сладкая… Я испортил тебе свидание, — его бубнеж в моих волосах.

— Нет. Ты спас мне жизнь.

Чувствую, как целует в макушку.

Прикрыв глаза в блаженстве, похоже, я засыпаю. Ненадолго.

До тех пор, пока какой-то шум и возня не выталкивают меня из сна.

Мне тяжело поднять голову с груди Макса, но я это делаю. Прищурившись, отмечаю несколько силуэтов, склонившихся над нами.

— Эй, вы нас слышите?

Почему я вижу их так плохо? У меня со зрением проблемы?

Или я?..

— Пульс слабый, — слышу голос одного из них и различаю ярко-красные жилеты. — Обезвоживание. Ещё немного и было бы поздно…

Поздно?

Макс не шевелится, когда меня отлепляют от него.

С умиротворенной улыбкой на губах и закрытыми глазами, он, кажется, спит.

Или нет?..

— Макс! — мой вскрик похож на отчаянный писк.

Ноль реакции.

— Макс! — он лежит, не шелохнется.

— Девушка, успокойтесь, вы в порядке, — кто-то гнусавит мне на ухо, но я никак не реагирую.

А Макс?!

— Макс! — хочу дотронуться до него, но уже меня держат чьи-то крепкие руки.

Максимилиан!

Они кладут его на носилки и уносят. А я отчаянно бьюсь и вырываюсь из стальных объятий, продолжающих сдерживать меня.

Нет!

— Пустите меня! Ему нужна помощь!

— Лика…

Это голос брата. Это он сжимает меня изо всех сил. Держит. Не собирается следовать моим крикам и просьбам, и отпускать не хочет.

— Ты спасена, — хрипит он рядом с моим ухом. — Все хорошо, Лика…

— Ничего не хорошо! — ору не своим голосом.

— Ты в порядке, это главное, — Тема пытается меня убедить в обратном.

— Макс! Что с ним?!

Брат расслабляет руки и в один момент обхватывает лицо ладонями.

В его глазах стоят слезы, и это также причиняет моему сердцу боль.

Все, что вижу перед собой, это помятое и обеспокоенное его выражение лица, а ещё небрежную щетину.

— Лика, все позади, — твердит он, удерживая мое внимание на себе. — Этот тип вечно ошивается возле тебя и ничего хорошего не приносит. Только несчастье…

— Ты не знаешь, что говоришь! — бью по его рукам в истерике. — Он единственный, кому было не наплевать на меня на этой яхте! Он спас мне жизнь!

Глава 24

Лика

Последние несколько часов я только и делаю, что плачу.

Все стараются поднять мне настроение, успокоить, дать таблетку, накормить. Легче мне не становится. Я отказываюсь от всего. Не потому, что принятие медикаментов не помогает.

Я не знаю, что с Максом. Мне никто не говорит. И если с ним случится самое ужасное, то я… Уже не будет никакого смысла от медицинской помощи.

Вот приходит медсестра, меряет давление, ставит капельницу. Понятия не имею, какую по счету.

Задаёт вопросы, на которые я задаю ей в ответ всего один: как чувствует себя Макарский Максимилиан.