Твой подонок - Александра Астафьева

Ответ тот же: он в реанимации. А раз в реанимации, значит, без перемен.

Свернувшись калачиком на холодной постели, лежу и не шевелюсь.

Не хочу ни с кем разговаривать. Не хочу никого видеть. А хочу уснуть и хотя бы во сне почувствовать то, что так желаю знать наяву. Что у Макса все хорошо. Он весел. Бодр. Шутит привычно и ведёт себя нагло.

Нахально владеет мной, играя своими шаловливыми пальцами на моей коже.

Целует… Страстно. Горячо. Так, как умеет делать только он.

Любимый… Мне он нужен.

Подонок такой!..

Ты слышишь, Макс?! Ты нужен мне!..

— Лик?..

Голос брата подавлен. Уже который час с момента моего нахождения в больничной палате он пытается услышать от меня хоть слово. Но я словно объявила ему бойкот.

— Лика, — вздыхает громко и тяжело. — Я же… ничего об этом не знал.

Не знал. Но и меня слышать не хочет.

Сжимаю подушку пальцами сильнее, отвернувшись от Артёма. Соплю через заложенный нос из-за непрекращающихся слез.

— Нас сбили с пути. Сын Горелова рассказал совершенно иную версию вашего исчезновения. Кричал на каждом шагу, что видел, как ты садилась в лодку с Макарским для прогулки. Многие подтвердили…

Сжимаю веки, выдавливая новую порцию слез.

— Этот ублюдок!.. Обещаю, он получит по заслугам!

О ком он сейчас? О Максе или Игнате? Первому он все равно не доверяет, несмотря на то, что Макарский, рискуя своей жизнью, вытащил меня из воды. Со вторым все и так понятно.

— Скоро все закончится, — убеждает меня брат. Но, по сути, только себя. — Я им такую рекламу сделаю… Они нам выплатят за причиненный вред и моральный ущерб. Заплатят по всем фронтам!

Я ничего не хочу от них. Мне ничего не нужно. Пусть оставят меня в покое. Лишь бы с Максом все было хорошо.

Новый всхлип от меня, и от брата — прикосновение пальцев к моей спине.

— Лик, не молчи, прошу. Скажи что-нибудь.

Что ему сказать? Я онемела. Возможно, мое безмолвие — своего рода шок?

— Я общался с отцом этого Максимилиана по телефону.

Замираю, стараюсь не дышать, чтобы не упустить ни одного слова брата.

— Он извинялся, что все так чудовищно вышло… Обещал денежную компенсацию. Большую. Ну и… — замолкает на мгновение. — В общем, с нас никаких заявлений, взамен на его щедрую благодарность.

Господи…

Какие же все они!..

— И ты согласен пойти на это? — резко повернув к Теме голову, спрашиваю его.

Его глаза тоже красные. Уверена: от беспокойства за мою жизнь и недосыпа.

— Я за справедливость и наказание. Я собираюсь вытрясти их шкуры, это подсудное дело, которое грозит впечатляющим тюремным сроком. И так просто никто из их шайки не отделается.

Тема, несмотря на усталость и вымотанность событиями последнего дня, зол и решительно настроен. Ещё бы.

— Макарские ни в чем не виновны. Они сами жертвы своих давних друзей и компаньонов, — отворачиваюсь обратно к стене и снова кладу голову на удобную вмятину в подушке.

Об этом я тоже говорила и кричала, как ненормальная, но меня никто не слышал. Макарский-старший тем более. Он даже не удосужился прилететь в своей отель, на территории которого пропали двое: отдыхающая гостья и один из управляющих, его собственный сын.

Принадлежит ли этот отель все ещё ему? Ведь Гореловы могли успеть провернуть свое грязное дело.

И, конечно, стоит ли доверять словам какой-то незнакомой обезумевшей девчонки?

Я ведь даже Максу никто.

— Как только станет тебе легче, мы свалим отсюда, — ставит в известность Артем.

Но в отличие от брата, у меня другие планы. Хочет он того или нет…

Легче мне не станет. И сваливать так быстро отсюда я не собираюсь.

— Я никуда не поеду, — шепчу в белую стену. — Пока не узнаю, что с Максом.

— Лик…

— Улетай один, если тебе так не терпится.

— Смеёшься?..

— Мне разве весело? — шмыгаю носом.

Я знаю, брат абсолютно ни в чем не виноват. Он такая же жертва в этой истории, как и я. Как Макс…

Но сейчас все, кто против Макарского-младшего, значит, и против меня.

— Послушай, — пытается смягчить интонацию. — Как старший брат и ответственное за твою жизнь лицо, я запрещаю тебе видеться с этим Максом.

Нет!

— Сестрёнка, дорогая! От него ведь одни неприятности!

Нет!

— Ну ведь правду говорю! Он постоянно ошивается вокруг тебя, сея хаос и интриги. Этот мажор вечно втягивает всех в передряги!

— Это не так!

Хочется обернуться и врезать ему подушкой.

— А как?!

— Он не виноват! Ни в чем не виноват!

— Да? А кто тогда виновен в том, что ты оказалась на той злосчастной яхте?! Кто?!

— Я! Только я! — кричу на него, не замечая, как вскакиваю с кровати на ноги и принимаюсь ходить туда-сюда. — Я сама, по собственной воле, приняла предложение от Игната провести время на яхте.

— Зачем? — с откровенным изумлением в глазах Тема смотрит сквозь меня, не понимая моих намерений.

— Чтобы… Чтобы заставить Макса ревновать.

Знаю. Это так глупо.

— Чтобы доказать ему, что я нравлюсь другим парням.

И это также оказалось рискованным.

— Что кроме него на этой земле есть другие…

И это… Могло стоить нам жизни.

Сажусь на кровать. Ничего не остаётся делать, как обнимать себя руками.

— В этом только моя вина, и ничья больше.

Именно так.

Какое-то время мы сидим, не проронив ни слова. Каждый в своих мыслях и рассуждениях. В глазах брата до сих пор дикая печаль и усталость. Благодарю Вселенную, что в них нет намека на разочарование. Ведь я этого не переживу. По крайней мере, сейчас.

Вдруг он придвигается ближе и обжигает своими ладонями мои плечи.

— Поспи, Лик. Тебе нужно просто отдохнуть и набраться сил. И это пройдет.

Поцеловав по-братски в лоб, он покидает палату.

Ещё час или около того я погружена в одни и те же щекочущие душу мысли.

Как он там?

Уже через минуту я получу ответ на свой главный вопрос, потому что на пороге моей палаты появляется незнакомый мужчина.

Его стильная рубашка белого цвета подчеркивает мускулистую фигуру и бронзовый загар. Классические брюки лишь усиливают впечатление безупречного вкуса.

Этот мужчина — отец Макса. И в этом нет ни единого сомнения, когда похожая уверенная осанка и легкая улыбка на губах притягивают мое внимание.

Глава 25

Лика

— Здравствуйте, Лика. Я отец Максимилиана, Дмитрий Макарский.

Мужской голос очень приятный. И глаза приветливые, улыбающиеся… Только тень под ними пролегла все же. Тень беспокойства и недосыпа.

— Здравствуйте, — отвечаю