Запретная роль - Оксана Хващевская

— Здравствуйте! Вы проснулись? Как себя чувствуете? — поинтересовалась она.

— Хорошо, — только и сказала Маша, не отрывая взгляда от деток.

— Пытаетесь угадать, где ваша? — поняв её, снова спросила медсестра.

— Кажется, они все на одно лицо, — призналась девушка.

— Ну если только в самом начале. Ваша фамилия Лигорская, так?

Девушка в ответ лишь кивнула.

— Ваша малышка вон та, что слева. Та, которая щёчки кулачками поджимает. Упрямая. Как ни пытались туго спеленать, всё равно вытаскивает ручки. Идите в палату. Я принесу вам ребёнка! — пообещала медсестра.

Лигорская перевела взгляд на кювез и почувствовала, как от внезапно подступивших слёз расплывается картинка.

— Да, спасибо! — кивнула она, сглатывая ком в горле, но не сразу смогла отвернуться, чтобы уйти. Маша вглядывалась в личико малышки, и то, что несколько минут назад казалось размытой картинкой, приобретало чёткие очертания… Прядь светлых волосиков на лбу, пухлые губки и ямочки в уголках, круглые щёчки и упрямый подбородочек. Вдруг показалось странным, как же она не узнала свою дочку, ведь та была так похожа на Вадима.

В положенный срок Машу с дочкой выписали домой. Собираясь в роддом, девушка взяла с собой всё необходимое, понимая, что встречать её никто не будет. Конечно, друзья звонили, поздравляли и интересовались, когда их выпишут из роддома, но и словом не обмолвились о том, что будут встречать. Поэтому для неё их приезд к роддому с цветами, конфетами и шарами стал настоящим сюрпризом. Они поблагодарили медперсонал, вручили Маше цветы и, вызвав такси, повезли её домой.

В городе уже вовсю буйствовал апрель. Минск, казалось, проснулся после зимней спячки, и жизнь на улицах била ключом. Допоздна тротуары и площади были переполнены людьми. Никому не хотелось сидеть дома. Тёплая солнечная погода звала на улицу, а прохладные звёздные ночи обещали романтические приключения.

Маша Лигорская, вернувшись в своё общежитие с малышкой, тоже предпочитала не сидеть больше в четырёх стенах, а больше времени проводить на свежем воздухе. Дочку девушка назвала Екатериной, записав на свою фамилию и отчество. О том, чтобы дать маленькой Кате фамилию отца не могло быть и речи. Машка точно знала: Сафронов больше никогда не появится в их жизни. Время стирает всё, и воспоминания в том числе. К тому же она не была для него чем-то особенным, серьёзным. Даже если он и видел её в рекламе, это всё равно ничего не значило. Он уверен, что ребёнок был чей угодно, но только не его… И даже если он увидит, что Катюша так похожа на него, это ничего не изменит. Лигорская в этом не сомневалась. У него другая жизнь. Возможно, семья. Так бывает. Это не редкость. Ну что ж, значит Катюша принадлежит только ей. И Maшa будет любить её за двоих и сделает всё возможное и невозможное, чтобы девочка росла, как маленькая принцесса.

Следующие несколько месяцев Маша Лигорская не отлипала от дочки. Не желая для себя другого общества, лишь иногда разбавляла его встречами с друзьями и съёмками. Вначале, как и было прописано в контракте, она снялась с двухмесячной малышкой в новом рекламном ролике, потом была реклама подгузников и детского питания, участие в нескольких телепрограммах, куда её приглашали в качестве гостьи. Всё это было здорово, конечно, и приносило Маше кое-какие деньги, но это не было тем, о чём мечталось. Она хотела сниматься в кино, настоящем кино. Время шло, а предложений не поступало. Но даже если бы они и были, как бы она смогла работать? Катюше было всего несколько месяцев, и мама ей нужна была круглосуточно. После трёх месяцев о грудном кормлении пришлось забыть, но легче от этого не стало. Приходилось подбирать смесь, пугаться колик и высыпаний, не спать ночами, стирать все вещи руками, без конца утюжить горы пелёнок, купать, баюкать, развлекать, иногда вспоминая и о собственных нуждах. Машка не жаловалась, но всему этому приходилось учиться. Не всё получалось с первого раза, а поэтому бытовые заботы отнимали много сил и времени. В такие моменты она понимала: если бы даже ей предложили роль, у неё не нашлось бы не только времени, но и сил. Лигорская мало и плохо спала ночами, похудела, а под глазами залегли тёмные круги. Всё время приходилось думать о деньгах. Где их взять и на чём сэкономить? Ей казалось, что до родов она распланировала бюджет так, что на первые полгода должно было хватить, но потом, когда родилась Катюша, оказалось, что о многих статьях расходов она понятия не имела, но пренебречь ими было невозможно. Деньги таяли, а взять их было неоткуда.

Машка слишком хорошо понимала, что на ежемесячном пособии, которое она получала после родов, они с дочкой долго не смогут продержаться. Скоро Катюше станет мало молочных смесей и придётся покупать мясное и овощное пюре. К осени ребёнок вырастет из распашонок и ползунков, понадобится новая одежда. Да и девушке тоже. Потребности со временем лишь возрастут, и Маша уже не представляла, как сможет справиться со всем этим. Возможно, когда Кате исполнится год, она сможет устроить её в ясли, но до весны нужно как-то дожить. А за это время в кино придут новые молодые актрисы, не обременённые заботами и маленькими детьми. Они будут с удовольствием работать с утра до вечера, уезжать сниматься в Москву или Петербург и не спешить к пяти часам в детский сад. Пройдёт ещё год, и о ней просто забудут. Сейчас, глядя на себя в зеркало, Машка находила некоторые перемены, произошедшие во внешности и выражении глаз. Она уже не была той красивой и беззаботной девочкой, которая так беспечно заливалась звонким смехом или просто улыбалась, выставляя на показ ямочки на щеках. Её зелёные прозрачные глаза в обрамлении тёмных длинных ресниц не искрились более озорством и весельем. Теперь в них поселилась вечная озабоченность. Да и улыбалась она всё реже, потому что радоваться было нечему, разве что только дочке.

Помощи ждать было неоткуда. Родители, даже отец, после рождения Катюши, не звонили и не появлялись. У бабушки, в Василькове, Маша не была почти год и сейчас даже не знала, как поживает старушка, жива ли она вообще. И только друзья неизменно оставались с ней, поддерживали, помогали, чем могли. Только к ним она обратилась за помощью, когда позвонили из кастинг-агентства и предложили прийти на пробы. Лигорская умом где-то понимала,