Внезапно замужем, или Как спасти репутацию - Дия Семина

только в газете я узнаю, кто скрывается под этим псевдонимом. И, возможно, если муж существует, то он тоже может потребовать опровержения, хотя его имя ещё не названо.

— Пройдите сюда, это мой кабинет, немного не убрано, но работа…

— Да, да, я понимаю. Но я готова.

Он ещё раз смущённо взглянул на меня, улыбнулся и подал два острых карандаша, несколько листов бумаги и планшет для удобства письма.

— Диктуйте свои мысли так, словно меня нет, я понимаю, когда идут размышления, а когда появляется готовая фраза, и не тормозите.

— Ну, ла-а-а-адно. Вы сами напросились, сударыня.

Я села удобнее, приготовилась так, чтобы максимально быстро писать.

И мы начали.

Дело о каком-то разбойном нападении. Текст сухой, формулировать нечего, просто заметка, довольно длинная из-за многих неприятных деталей.

Я записываю по системе стенографии, и довольно быстро, гораздо быстрее, чем он говорит. Потому успеваю даже вносить некоторые правки в текст.

— Постойте, это же какие-то каракули.

Когда текст закончился, он встал надо мной, посмотрел на исписанные листы и ужаснулся.

— Для вас, а для меня текст. Дайте минут двадцать-тридцать, и я выдам вам готовую заметку. С мужским стилем. Простите, а как вас зовут?

Журналист в замешательстве потёр лоб ладонью, спохватился и извинился:

— Да, прошу прощения, Дмитрий Михайлович Черкасов.

— Наталья Уварова, очень приятно. Так я сейчас начну?

— Да, да. Может вам пока чай?

— Было бы чудесно, я сегодня снова забыла позавтракать.

Он покачал головой, что явно означало нечто нелестное, по части моей характеристики. Только ветреные натуры выходят из дома не подкрепившись, или очень бедные, вышел, оставив двери открытыми.

А я погрузилась в работу, по которой очень соскучилась.

Понадобилась чуть больше получаса, и я закончила писать расшифровку. Будь у меня перо с чернилами, то написала бы каллиграфическим почерком, но карандашом удобнее писать печатными буквами.

«Опыт не пропьёшь!»

Как говаривал наш старый главный редактор, эх, когда это было.

— Вот ваш чай и пирог с капустой и яйцом, сбегал в соседнюю лавку.

— А вот ваш текст.

И протягиваю ему три листа исписанных нормальным, ровным шрифтом.

Он пробежался по строкам и уставился на меня с ещё большим любопытством. Я теперь не черепаха, обогнавшая зайца, я жар-птица, которая прожгла дыру в его привычной картине мира.

Довольно улыбаюсь.

— Могу вам платить примерно пятнадцать рублей в месяц, но учитывая ваш талант, вы успеете ещё и сдельно подработать с нашими коллегами, потому что это феноменально. Просто феноменально. Откуда вы взялись?

— Ох, откуда взялась, там больше нет. Из того самого пансиона, о котором мы с вами сегодня говорили. Ой, это значит, да? Вы меня берёте?

— Надо быть полным идиотом, чтобы вас не взять. Сегодня вы свою работу уже сделали, у меня бы ушло часа три на эту статью. Хорошо, не три, но час точно. Вы пейте чай, а я пока отнесу в набор эти листы. Но ваше имя?

— Нет, не пишите, даже не упоминайте, — я даже испугалась этого предложения.

— Понятно, как скажете.

Дмитрий Михайлович сделал уверенный шаг к двери, пока я жую вкусный пирог и запиваю тёплым чаем, но остановился и долго посмотрел на меня. Очень долго.

Он криминальный журналист и уже понял, что я та самая Н.С. из пошлой статьи Ивана Лазурного? А я и не собираюсь этого скрывать, я собираюсь предложить Дмитрию Михайловичу сделку.

Глава 8. Подопечная

Дмитрий не смог сдержать восторг (скорее оттого, что ему не нужно изводить себя скучной работой с текстом) и показал статью главному редактору, кратко объяснил суть моего предложения, и через несколько минут я лично получила возможность познакомиться с Ильёй Романовичем, типичным главным редактором большой, ежедневной газеты. Короткое собеседование, во время которого я несколько запутанно рассказала о себе, что сирота, что выпустилась из пансиона, и что ищу работу.

— А где научилась так работать?

— Просто нравится писать тексты. Во время учёбы практиковала, — ответила витиевато, но Илья Романович лишь махнул рукой, улыбнулся и приказал.

— Оформим договор на редакцию газеты, гонорар по двадцать, двадцать пять рублей в месяц, чем больше материала, тем больше оплата. Всё просто.

— Спасибо большое.

— Тебе спасибо, если избавишь меня от головной боли, то… Слушай, а ты сама писать умеешь от себя.

Киваю.

— У нас бывают сугубо женские мероприятия, раз-два в неделю нужно посещать и описывать, читатели любят такое. Что скажешь?

— Я? Журналистом?

— А я разве не то же самое сказал? Журналистом, а то с Иваном Лазурным, чувствую, у нас начинается сложный период, нужно его заменить, пока не начались судебные тяжбы.

С трудом успеваю не впасть в транс от счастья. Подумать о том, что меня могут узнать двоюродные сёстры и тётя, я не успела. Вести собственную колонку – это предел моих давних мечтаний. Да и бог с ними, с родственниками, парик надену, никто не будет разглядывать скромно одетую журналистку. Но есть одно весомое, но…

Я как бы замужем за призраком.

И у меня нет официального покровителя.

— А у меня нет официального опекуна. Я живу в доме Алексея Архиповича Перовского, они за мной присматривают, но мне нужна мужская поддержка в обществе, — прошептала, покраснев от стыда. Действительно стыдно просить о такого рода услуге.

— Ты теперь моя сотрудница, я твой шеф, а Дмитрия Михайловича назначу опекуном по всем делам. В договоре об этом пропишем, носи бумагу с собой, как паспорт, и никто не посмеет и слова сказать.

Мне придётся показать начальнику паспорт, но в статье Лазурного указаны только инициалы, может быть, не обратят внимание на этот маленький нюанс, да и Соколовых в городе полно, очень на это надеюсь.

Если я про себя стенаю, опасаясь за тайну своей личности, то Черкасов, кажется, выпал из реальности на словах о том, что с этого дня несёт за меня ответственность, как мужчина. Хотел что-то возразить, потом взглянул на листы с текстом, снова на меня и решился.

— Хорошо, я возьму на себя бремя ответственности, но сразу предупреждаю, вокруг меня даже тараканы не выживают, фикус и тот засох. Мне же ничего не придётся делать такого, о чём мы все потом пожалеем? — странная формулировка, это он на что такое намекает.

— Нет, не придётся, иногда сопровождение, иногда общение с юристами или другими представителями