Внезапно замужем, или Как спасти репутацию - Дия Семина

Здесь чувства тщательно скрывают, даже есть множество тайных знаков, какими привычнее выражать своё внутреннее состояние, как язык глухонемых. Или коды, когда появляется новая романтичная книга, девушки просто говорят: «Мир Джулии» страница сорок пять.

А я дала волю словам, что не позволительно.

Боюсь, что его уши впервые услышали такую отповедь, да ещё и от женщины.

— Боже мой! — иду с ворохом свёртков по улице и вдруг останавливаюсь. Потому что поток мыслей вынес меня на пустынный берег, в переносном смысле, конечно. И на этом берегу одинокий, обманутый, опозоренный сегодняшней статьёй в газете, Андрей Петрович Уваров. Муж, суть отношений с которым покрыта многими тайнами. И вполне возможно, что у нас действительно что-то было, хотя бы договор о фиктивном браке. Но настоящая Наташа предпочла об этом забыть и умерла. А я хоть убейся, но вспомнить не могу.

Ни сути договорённости, ни лица мужчины, ничего…

Появилось очень нехорошее предчувствие.

Быстрее спешу к парадному крыльцу, стараясь не растерять покупки, но один пакет всё же вырвался на волю и покатился по мостовой, гонимый суровым балтийским ветром, скорее всего, женские салфетки, завёрнутые в бумагу валиком. Догоняй теперь его.

— Ох! Да, как же это…

Пришлось разворачиваться и бежать за «беглецом».

— Держи! Хотя лучше позволь, заберу половину…

Замираю и вовремя, чуть было не столкнулась с Дмитрием, поймавшим мой потерянный свёрток. Может быть, ветер и сбившееся дыхание от бега, может быть, неожиданность, с какой Черкасов появился рядом с моим домом, но я так растерялась, что не смогла ничего ответить. Так и стою, как статуя из Летнего сада, одна из тех, что изображает испуг и удивление.

Он примчался за пять остановок, только чтобы посмотреть на меня?

— Испугалась?

Киваю, а он забрал два самых неудобных пакета и улыбнулся.

— В твоём заявлении указан адрес, я лишь хотел извиниться за настырность и непозволительную грубость. Нельзя вот так сразу, не зная человека, прорываться в тайны его души. Но ты дала самый достойный ответ, впервые я увидел настоящие чувства.

— Кхм, — у меня от городской пыли и конского запаха запершило в горле. — Да не стоило и мне так откровенничать. Но на самом деле женщины в узком кругу общения бывают настолько эмоциональными и зачатую злыми, что лучше бы они продолжали прикладывать кулак к сердцу, изображая боль, чем говорили гадости.

— Вам говорили гадости?

— Да, и я не хочу об этом говорить.

— Они вам завидуют. Действительно, об этом не стоит говорить, лучше поговорим о нас.

Мы так хорошо и спокойно шли, а тут этот вопрос.

Останавливаюсь и смотрю на него с непониманием. Дмитрий лишь хмыкнул и пошёл вперёд, пришлось догонять.

— О нас, в смысле о работе. Завтра я планирую до обеда быть в полях, друзья прислали записку, что будут шумные дела. Так что я появлюсь часа в два. Другие тоже не раньше этого времени вернутся, потому не приезжай к часу, лучше к двум, но, наверное, придётся задержаться до вечера. Ещё одну статью напишем: ты, я и наш главред, заказ от какого-то мецената по поводу фонда помощи нуждающимся, там нужно именно женское, чуткое, сердечное повествование. И у только у тебя найдутся подходящие слова.

Выдыхаю с облегчением, о нас, в смысле о работе.

Но увы, он снова нарушил границы, протянул руку и поправил съехавшую набок шляпку, от быстрой ходьбы и суеты такое с ней приключается. Улыбнулся, чувствую, хотел повторить просьбу отметить моё трудоустройство, но передумал, чтобы не испортить то, что сейчас вдруг произошло. Он снова проявил заботу о своей подопечной, и ему понравилось...

— У нас в доме строгие правила, я думаю, вам не стоит меня провожать дальше парадного, — шёпотом пытаюсь вернуть нас в рамки дозволенного.

— Да, но я ваш официальный опекун, сударыня, по долгу службы, и должен оставить свой адрес управляющему, таковы правила.

— Правда? — я даже не догадывалась, что всё настолько строго. Прям СССР и прописка, а ещё и поруки трудового коллектива.

— Вы, сударыня, действительно из теплицы вырвались. Теперь понимаю, насколько вы нуждаетесь поддержке, и мне это приятно...

Дмитрий открыл тяжёлую входную дверь и позволил мне войти, я лишь показала кабинет управляющего, не надеясь, что Глеб Сергеевич на месте. Но он у себя и очень удивился нашему внезапному визиту. Даже любопытно, как это странное мероприятие пройдёт.

— Добрый день, я Дмитрий Михайлович Черкасов, с этого дня считаюсь официальным опекуном Натальи Николаевны. Она работает редактором в газете «Утренняя весть».

— Добрый день, Гордей Сергеевич, управляющий. Только думал о месте, а оказалось, что уже всё устроено. Отличные новости.

Мужчины пожали друг другу руки, оба довольные, что вопрос решился довольно быстро. Словно сдали меня в аренду. Новые подробности этой жизни загоняют меня в нервное замешательство, и как я в столовой-то одна ела, если здесь и шагу ступить нельзя, если об этом не знает «твой» мужчина.

Дмитрий продиктовал адреса газеты и свой личный на всякий случай. Отдал мне свёртки и быстро простившись, сбежал.

— Поздравляю, работа очень ответственная, не думал, что такая молодая барышня имеет подобный опыт. Примите моё искреннее уважение.

— Благодарю, это моё призвание, потому и оставила пансион, чтобы развиваться в профессии.

— Похвально для столь юной и красивой девушки, вы слишком серьёзны.

— Спасибо большое. Я пойду, до свидания.

— Хорошего вечера, искренне рад за вас.

Кажется, всё идёт намного лучше, чем я даже пыталась мечтать. И никто не сопоставил дурацкую статью и моё внезапное появление в городе.

Довольная поднялась к себе и занялась хозяйственными делами.

Нет, нет, да останавливаюсь посреди комнаты и стою с улыбкой, прокручивая пролетевший день, и особенно наши непростые диалоги с Дмитрием.

Так не бывает, чтобы с первого дня я встретила человека, настолько отвечающего моим представлениям о мужчине.

И тут вспоминаю постыдную правду о себе.

Я замужем неизвестно за кем, непонятно на каких условиях и заложница огромного состояния, которое теперь и не забрать, и не откреститься, слишком много желающих и претендующих.

Настроение скатилось в минорную тональность.

Таким и осталось до следующего утра, а к моменту выхода на работу добавилось ещё и неприятное ощущение тревоги. С наскока войти и ошеломить своим навыком легко, тем более на руку приятная внешность, в мужском коллективе я стану центром внимания и не все такие галантные, как Дмитрий. Да и задачи могут быть разные, волнительно