Когда она готова - Руби Диксон

— Все еще не готова, — выдыхаю я, не могу перестать пялиться на его рот. Я хочу снова почувствовать его на своих губах. Я стала зависимой после нескольких быстрых поцелуев. Для мужчины, который несколько минут назад практически лизал мое лицо и думал, что это был поцелуй, он определенно быстро учится.

Заставляет меня задуматься, чему еще он может быстро научится.

— Если ты не готова, могу я подготовить тебя?

Его большой палец поглаживает мой затылок.

О боже, что это значит? Я хнычу, и его глаза загораются удовольствием от этого звука.

— Что… что ты имеешь в виду?

Мне не следовало спрашивать. Я действительно не должна… но я ничего не могу с собой поделать. Я хочу знать.

И он одаривает меня порочной, очень порочной улыбкой, от которой у меня поджимаются пальцы на ногах.

— Мне нравится пробовать тебя на вкус, — бормочет он. — Мне нравится сладкий мед твоих губ. Это заставляет меня хотеть попробовать тебя всю.

— Всю меня? — повторяю я, в то время как мои бедра сжимаются, а в животе возникает дрожь.

— Твое лоно, — смело говорит он. — Я хочу прижаться ртом между твоих бедер и попробовать ту сладость, которую ты ласкала на днях, когда я увидел тебя в ванне.

Я ахаю. Я разрываюсь между желанием сбросить с себя одежду и влепить ему пощечину за его прямоту.

— Тебе не следует говорить такие вещи.

— Почему? Я ведь говорю правду. У меня слюнки текут каждый раз, когда я вижу тебя, и я не могу перестать думать о твоем теле. Я хочу исследовать твои сладкие складочки и посмотреть, такие ли они мягкие, какими кажутся. Я хочу коснуться этой твоей пуговки, чтобы убедиться, такая ли она чувствительная, как кажется. Я хочу посмотреть, смогу ли я заставить тебя стонать и кончить. Больше всего на свете я хочу ощутить твой вкус на своем языке, — его рука скользит по моему позвоночнику, пальцы скользят по спине. — Потому что, держу пари, твой вкус великолепен.

— О, — выдыхаю я.

— Ну так что ты скажешь?

Он запускает руку в мои длинные волосы, наблюдая за мной с полным восхищением.

Что мне сказать? Мужчина предлагает мне оральный секс просто потому, что ему этого хочется. Я никогда не думала, что окажусь в такой ситуации. У меня, конечно, раньше был секс, но пытаться заставить мужчину лечь на девушку, не предложив сначала взаимности, это как… ну, я не знаю, на что это похоже, потому что я никогда раньше с этим не сталкивалась. Никогда. Мой последний парень категорически отказывался заниматься оральным сексом, и я смирилась с жизнью, в которой мои женские прелести игнорировались.

И теперь этот незнакомец предлагает мне оральный секс, как будто я делаю ЕМУ одолжение? Это… не то, чего я ожидала.

— Скажи «да», — подбадривает он, когда я замолкаю. — Позволь мне попробовать тебя.

Как я могу отказать в такой просьбе? Он сексуален, я возбуждена, и у него на языке есть выступы.

— Это не значит, что я готова ко всему, — говорю я, пытаясь установить некоторый контроль над ситуацией.

— Конечно, нет, — говорит он и встает на ноги.

Он тут же поднимает меня, как будто я ничего не вешу, и я издаю удивленный возглас и обвиваю руками его шею, боясь, что он уронит меня.

— Это ничего не меняет, — успокаивающе говорит он. — Я просто попробую тебя на вкус, а ты сама решишь, когда будешь готова.

Такое чувство, что здесь должен быть подвох. Тут есть подвох? Потому что я чувствую, что где-то здесь кроется подвох. Он такой большой, сексуальный, до смешного великолепный инопланетянин, а я невзрачный человек с лишними пятьюдесятью фунтами. Такого рода ситуации не случаются с такими девушками, как я.

— Если я скажу остановиться, ты должен остановиться, — предупреждаю я его.

— Конечно. Я бы и не прикоснулся бы к тебе, если бы ты не была в этом заинтересована.

В его голосе звучит отвращение от этой мысли.

Тогда ладно. Я больше ничего не говорю, когда он запирает входную дверь, а затем уверенными шагами несет меня обратно в спальню. Он закрывает за собой дверь и осторожно опускает меня на кровать. Его глаза блестят, когда он смотрит на меня сверху вниз.

— Я не понимаю, почему ты такая застенчивая, Лейлани.

— Застенчивая? — я усмехаюсь его словам. — Я? Я не застенчивая.

Зато я та еще лгунья. «Застенчивая», наверное, неподходящее слово. «Смущена», возможно. Я просто чувствую себя совершенно не в своей тарелке рядом с ним и продолжаю ждать, что кто-нибудь скажет мне, что это все шутка, или я неправильно оцениваю ситуацию. Потому что мое сердце бьется в груди, как нервная бабочка, а моя киска становится насквозь мокрой при мысли о том, что этот мужчина хочет попробовать меня на вкус.

— Я бы никогда не подумал, что ты застенчивая, нет, — соглашается Тассар и проводит пальцем по моему подбородку. — В конце концов, ты человеческая женщина, которая так смело гладила себя в ванне у меня на глазах и сказала мне, что у нее тоже есть потребности. И все же твои щеки пылают, и ты дрожишь, когда я прикасаюсь к тебе. Это говорит мне о том, что ты стесняешься.

Я прикладываю руку к щеке. Она действительно горячая. Черт возьми.

— Я просто… не привыкла к такого рода вещам, вот и все. Большинство человеческих мужчин, с которыми я встречалась, не увлекаются подобными вещами.

— Хорошо, — рычит он.

— Хорошо?

— Да. Потому что они идиоты. Потому что твоя киска моя и только моя. Вот почему это хорошо.

Я вздрагиваю, когда он опускается на колени у моей кровати.

— Тассар …

— Мне нравится, когда ты произносишь мое имя, застенчивая Лейлани, — бормочет он, и моя кожа покрывается мурашками. Его рука обхватывает мой подбородок, и я чувствую мозоли на его ладони, контрастирующие с мягким персиковым пушком его голубой кожи. — И я здесь, чтобы сказать тебе не стесняться этого. Ты позволила мне поцеловать твой нежный ротик, не так ли? Теперь позволь мне поцеловать твою нежную киску.

И я стону от этих слов.

ТАССАР

Я никогда ничего не хотел так сильно, как хочу Лейлани в этот момент. Она невероятно красива: она откинулась на спинку кровати, ее темные волосы рассыпались по голове шелковым каскадом. Я пожираю ее голодным взглядом, очарованный ее видом. Она нежная и мягонькая, с округлыми формами и пышной грудью. У нее полные и широкие бедра, идеально подходящие для моих рук, и мне не терпится прикоснуться к