5 Братьев - Пенелопа Дуглас

Блядь.

Осматриваю свое тело. Видимых следов пока нет, но я их чувствую. Тянущая боль между ног, краснота на шее там, где он ее сжимал. Руки ноют, и кожа головы болит, но это не страдание. Наоборот, я изо всех сил борюсь с желанием улыбнуться, ощущая всё это. Доказательство того, что я была в его руках.

Мог ли это быть Трейс? Он чувствовал бы себя достаточно раскованно, чтобы вот так наброситься на меня. Никто из остальных даже не смотрел в мою сторону. Я не видела никаких татуировок, а у Трейса их пока нет, но, с другой стороны, я вообще почти не видела кожи этого мужчины. Только кисти, запястья, может быть, предплечье. У Айрона там татуировка. Заметила бы я ее в темноте?

Я беру чью-то расческу с края раковины и приглаживаю волосы, затем беру тюбик зубной пасты, выдавливаю немного на палец, провожу по зубам и полощу рот.

Мне нужно уходить. Если это был Даллас, сегодня утром он не будет со мной любезен. Господи, пожалуйста, пусть это будет не Даллас. Он ненавидит Святых. Он никогда не был со мной даже вежлив, не говоря уже о доброте. Насколько он понимает, мы годимся только для одного.

И я очень надеюсь, что прошлой ночью я не дала ему именно это.

Выхожу из ванной, складываю одеяло в гостиной и ищу ключи на журнальном столике.

Но их там нет.

Обернувшись, осматриваю пол, а затем опускаюсь на четвереньки и заглядываю под диван. Ничего. Кто-то их забрал?

Слышу смех Трейса, за которым следует ругань Далласа. Там есть как минимум еще один человек, который готовит. Я издаю тихий стон, поправляю одежду и волосы и осторожно выглядываю из-за угла, чтобы заглянуть на кухню.

Арми стоит у плиты и переворачивает бекон; из заднего кармана его джинсов свисает кухонное полотенце, а солнечный свет золотит его темно-каштановые волосы и кожу на спине. Щупальца татуировки-осьминога спускаются по лопатке.

Его годовалый сын Декс прыгает вверх-вниз, стоя на коленях у Трейса, а недоеденные хлопья «Cheerios» и банан остались на его детском стульчике. На его ногах постоянно надеты новые белые кроссовки с черным логотипом «Nike», потому что он только что научился ходить, и его дядям не терпелось открыть для него все эти новые горизонты. Футбол, лазание по деревьям, выгул собак… Но я думаю, пройдет еще несколько лет, прежде чем он будет к этому готов. Что, впрочем, не мешает им покупать ему обувь.

Мои ключи лежат на столешнице, и я чувствую на себе пристальный взгляд Далласа, когда он садится за стол. Я направляюсь к Арми, протягивая руку мимо него к плите.

— Извини.

Он бросает взгляд через плечо и видит, как я хватаю свои ключи и поворачиваюсь, чтобы уйти. Понятия не имею, как они здесь оказались.

Но Трейс тянет меня к столу.

— Садись.

Я вырываюсь.

— Перестань.

— Я починю твои шины после завтрака, — говорит он. — Останься и поешь.

— Я сама справлюсь. — Я направляюсь к выходу из кухни. — Мне не нужна твоя помощь.

— Я уже починил ее шины.

Я поднимаю глаза и вижу, как на кухню заходит Айрон. Он встречается со мной взглядом; его шея и грудь покрыты потом, и я не замечаю, что замерла, пока легкие не начинает саднить от нехватки воздуха. Он обходит меня и направляется к столу, а я стою там еще секунду.

Откуда он узнал, что у меня проблемы с шинами? Полагаю, это объясняет, почему моих ключей не оказалось там, где я их оставила.

Но не успеваю я сказать спасибо, как слышу голос Далласа.

— Ты починил ее шины?

В его голосе явственно слышится отвращение.

— Ее дедушка отправляет тебя в тюрьму на сорок два месяца, Айрон. На сорок, если будешь хорошо себя вести, чего ты делать не станешь.

— Может быть, починка машины его внучки принесет ему пару бонусных очков, — шутит Трейс, хватает меня за руку и подтягивает к себе.

Я плюхаюсь на стул рядом с ним, но тут же вскакиваю обратно. Я не останусь.

— Это не смешно! — орет Даллас. Он сверлит меня взглядом с другой стороны стола. — Убирайся отсюда на хрен. Мейкон всё равно сказал, что девушкам за столом не место.

— Клэй ест за столом, — замечает Трейс.

— Клэй для Лив значит больше, чем просто кусок задницы! — Даллас выгибает бровь, глядя на меня. — К сожалению.

— Господи, хватит, — рычит на него Арми. — Черт возьми. Меня достало твое дерьмо. — Он с грохотом ставит тарелку с беконом на стол. — Я хочу хоть раз поесть в тишине.

Даллас открывает рот.

— Заткнись, — снова рявкает Арми, не дав Далласу и слова сказать.

За столом повисает тишина; Арми усаживает ребенка обратно в стульчик, и все начинают накладывать еду в тарелки. Почти комично, как они беспрерывно грызутся, а Даллас только что оскорбил меня несколько раз за какие-то тридцать секунд, но я всё равно вижу в них больше семьи, чем когда-либо встречала. За те полгода, что я их знаю, я видела, как они едят вместе чаще, чем моя собственная семья за всю мою жизнь.

Я смотрю через стол на Айрона, занявшего место рядом с Далласом. Знаю, я сказала Трейсу, что сама позабочусь о шинах, но всё было бы не так просто.

— Тебе не стоило этого делать, — говорю я Айрону. — Но я ценю это. Спасибо.

— Время от времени мы бываем джентльменами, — добавляет Арми рядом со мной.

Я поднимаю взгляд и вижу, что он протягивает мне полную тарелку с непривычно мягкой улыбкой:

— Садись.

Под его ухом красуется засос, свежее красно-лиловое пятно. Мое сердце начинает биться чаще, и я пялюсь на него, пытаясь вспомнить, целовала ли я того мужчину в шею прошлой ночью. Я рассеянно беру тарелку и сажусь на пустое место во главе стола.

— Ешь, — говорит мне Айрон. — В машине есть пара проблем, которые нужно показать механику. Я провожу тебя, когда мы закончим.

Я киваю, но есть не могу. В животе всё переворачивается. Все молчат, и я смотрю в сторону Декса, который улыбается мне. Подмигиваю ему, вспоминая брата и сестру. Достаю телефон и набираю сообщение Марсу, чтобы предупредить, что скоро буду дома.

Но когда я поднимаю глаза, вижу, что Трейс наблюдает за мной. Он отводит взгляд, как только мы встречаемся глазами.

Затем замечаю, как Даллас бросает косой взгляд, за ним Айрон и Арми.