Мажор и заноза. Нам нельзя - Ника Княжина

– Чего?

– Ты что творишь, Яр? – взрывается Тихон. – Ты что сделал с Тениной?

– Ничего не сделал, – жму плечами, стараясь выглядеть невозмутимо. – Она сама придурошная. Я хотел припугнуть её просто, чтоб знала своё место, а она нас искупала под ледяным душем. Так что сама виновата.

Тихон сужает глаза, сверля меня взглядом. И меня бесит, что он сделал какие-то неправильные заключения. Мы братья, да, разные, но, блядь, мы ведь знаем друг друга с детства. Он должен знать, что я не буду творить дичь. Это всё просто большое недоразумение. Шутка вышла из-под контроля.

– Ты же понимаешь… Вражда враждой, но перегибать не надо, – тихо, вкрадчиво произносит он. – Это уже не игра, Яр. Это низко.

– Да знаю я всё. Отвали!

Отворачиваюсь от брата и с остервенением заталкиваю джинсы и мокрые кроссовки в шкафчик, словно пытаюсь запихнуть туда и свои грехи. С силой хлопаю дверцей, оглушая повисшую тишину противным металлическим скрежетом.

Иду мимо брата на выход, не глядя на него. На ходу провожу рукой по мокрым волосам. Перед глазами снова появляется образ Тениной в мокрой блузке, облегающей красивую упругую грудь, и этот проклятый сладковатый запах земляники.

Ну и что теперь делать, если ты хочешь её? Как избавиться от этого грёбанного желания?

Оставаться в университете нет никакого смысла. На мне нет нормальной одежды. Я вообще в форме брата, так что решаю поехать домой, отлежаться, прийти в себя. Спускаюсь и выхожу на улицу.

Прищуриваюсь на солнце, вдыхаю осенний холодный воздух, пытаясь остудить разгоряченную кровь, и тут мой взгляд падает на знакомую фигуру.

Кутаясь в свою мастерку поверх моей одежды, Тенина топает в сторону общежития, опустив голову. В компании рыжей вредины Ветровой, которая что-то увлеченно говорит, жестикулируя руками.

Повинуясь какому-то очередному неадекватному порыву, я хмуро иду за ними следом. Я ничего не буду делать. Правда же? Просто узнаю, в какой комнате она живёт. На всякий случай.

Глава 8. Соседушка

Яна решает составить мне компанию, и мы вместе идём в общежитие. По пути я рассказываю, что произошло между мной и Ярославом. Выкладываю всё, как есть, практически без утайки. Единственное, что я опускаю, это его голодные взгляды на меня и прикосновения.

Стараюсь вообще об этом не думать, но его лицо так и лезет в мой измученный волнениями мозг. Его мокрые пряди, падающие на лоб, горящие огнём глаза и… неопровержимое возбуждение, которое я прекрасно прочувствовала.

Блин. Ну вот и как выкинуть такое из головы?

– Давай переодевайся и поднимайся ко мне. Моя соседка Женька, наверняка, ещё на парах. Это ж мы слиняли. В общем, жду, – напутствует Яна и, легко взбежав по лестнице, скрывается из виду.

Я вздыхаю и понуро иду к своей комнате. Яна, конечно, молодец, пытается меня поддержать, отвлечь всякими рассказами про нашу группу, про предстоящую сессию, но я всё равно мысленно была не с ней, витала где-то далеко, в плену своих переживаний. Но она права. Нечего мне киснуть, нужно брать себя в руки и двигаться дальше.

Сейчас сброшу эту форму Томасова с себя, окунусь в душе, смою с себя его прикосновения (блин, вот как теперь воспринимать адекватно эти душевые кабинки?) и пойду к ней. Знакомиться, общаться, отвлекаться от неприятных мыслей.

Единственная радость, что хотя бы в общежитии Тормасовы появляться не будут. Им тут делать нечего. Это место, где живут голодные, бедные студенты, а не всякие мажоры. Те, у кого есть средства, снимают себе квартиры, живут в комфорте и роскоши. Брат тоже предлагал мне снять квартиру, но я отказалась, заявив, что справлюсь и здесь. Может, и зря отказалась.

В любом случае, сейчас я чувствую себя в большей безопасности, чем в университете. Здесь я могу выдохнуть, сбросить с плеч рюкзак и на минуту забыть, что за дверью существует мир, населённый Тормасовыми.

Комната номер 217. Ключ с противным скрежетом входит в замочную скважину. Я вжимаюсь плечом в дерево, толкаю дверь и вваливаюсь внутрь.

И застываю на пороге.

Воздух в комнате сменился. Он больше не пахнет пылью и одиночеством. Теперь он густой, сладкий и удушливый – смесь дорогих духов, лака для волос и чужого, уверенного присутствия.

На второй кровати, развалившись как королева на троне, сидит девушка. Длинные, уложенные идеальными волнами светлые волосы. Безупречный маникюр. Дорогая, брендовая толстовка и узкие джинсы, сидящие на ней как влитые, подчёркивающие стройную фигуру. Она что-то пишет в