Свет и Тени - Катарина Гросс

Когда появилась вдовствующая королева сухенькая маленькая старушка с совершенно седыми волосами, золотой короной на голове и золотом платье, все магички выстроились в ряд. Королева прошлась вдоль всего ряда. С кем-то просто здоровалась, рядом с кем-то останавливалась и о чем-то разговаривала, затем продолжала путь дальше, пока не дошла до нас.

Леди Лария представила меня королеве, как свою дальнюю родственницу, прибывшую из глубинки. Сначала Ее Величество не проявила ко мне интереса, но, чем дольше она меня рассматривала, тем больше чувствовалась ее заинтересованность. Ее прищуренные глаза и оценивающий взгляд внимательно изучал меня. Даже показалось, что она видит меня изнутри и догадалось о моей тайне, но обошлось, потому что Каспея отвлеклась и оживилась, когда Лария попросила ее предоставить мне в управление одно из заброшенных поместий. Чуть поразмыслив, она громко, чтобы все присутствующие услышали, сказала:

— Дарую тебе поместье Каменный цветок и привязанных к нему рабов, если таковые там остались, ранее принадлежавшее леди Розалии, — и, устремив взор на одну из женщин в шеренге, обратилась к ней: — Леди Розалия у вас есть возражения? — не услышав таковых, продолжила: — Так тому и быть. Леди Лария, как старшая родственница обеспечь привязку сохранившихся в поместье рабов. Поздравляю милочка с приобретением первой собственности.

Я постаралась как можно сердечнее поблагодарить королеву за проявленную щедрость. Затем она удалилась, а в зале началось местное «веселье»: танцы, игры на рабов, игры с рабами, игры рабами. Эти развлечения чередовалось с поглощением закусок и напитков, которые были выставлены на столах по периметру зала. С приходом темноты, некогда залитый сверкающими лучами света зал превратился в пристанище порока. Приглушенный свет от множества свечей играл на обнаженных телах, распростертых тут же на полу, на который предварительно разложили, огромные объемные одеяла и подушки, мягкие покрывала и шкуры. Отовсюду были слышны стоны и вскрики, свисты плетей и звуки ударов. Воздух пропитался запахом кожи, пота и возбуждения. Мое сердце колотилось, как пойманная птица, смесь шока и тошнотворного ужаса сжимала грудь. Сострадание к чужим рабам накатывало волнами, потому что видела в них себя: таких же сломленных, беспомощных, чувствующих стыд и отвращение к себе.

Единственным выходом для меня был бы побег, но я была лишена этого. Мне нужно было доказать свою принадлежность к этому проклятому обществу, поэтому мы с Арни, Ларией и ее подругами оккупировали одну из темных ниш и старались отгородиться от всего происходящего игрой в карты. Кто бы знал, что обычные, земные карты с тузами, валетами и королями могут стать для меня настоящим спасением.

Закончился тот ужасный день красочным фейерверком, когда чернота ночного неба озарялась разноцветными огнями и ночь стремилась превратиться в день.

Уже, когда я лежала в кровати и пыталась забыть, то, что лицезрела весь вечер, то натолкнулась на мысль, что живя у Ларии или, находясь у Оливии, ни разу не видела такое отношение к своим рабам. Они относились к слугам и рабам скорее, как строгие руководители и не было в их домах ни оргий, ни унижений, ни рукоприкладства (если только в воспитательных целях).

11. Настоящее время

Воспоминания недавнего прошлого пронеслись в моей памяти и оставили противоречивые чувства. Накатившая сначала жалось к себе прошла, но перешла на ни в чем не повинных, теперь уже моих рабов. Я понимала их состояние, потому что тоже когда-то была на их месте. Они, как и я, надеялись на лучшее, хотели спокойной жизни, пусть даже в неволе, но постоянно сменяемые владелицы, которые быстро теряли интерес к ним и к дому, убивали надежду и превращали их жизнь в безразличие, а длительное нахождение бесхозными и вовсе привело к отчаянному желанию смерти. Через что-то подобное проходила и я, поэтому вместе с ними я жалела и себя. Разница лишь в том, что в отличие от моих рабов, мое, относительно непродолжительное рабство, закончилось, и я оказалась в кругу любящих меня людей. Они всю жизнь прожили в принуждении и унижении с беспросветным настоящим и отсутствием будущего.

Ответственность за жизни других людей не позволило мне окончательно упасть духом. И, наверное, это и помогло мне лучше врачебной терапий взять себя в руки. Такой, сидящей на кровати с все еще невысохшими дорожками слез на щеках и застал меня Арни. Он зашел нагруженный ведрами, тряпками, метлами, но увидев мое состояние, бросил все и подбежал ко мне:

— Лея, ты чего? Не плачь, все будет хорошо, — стоял он рядом, обнимал и гладил по волосам. — У нас свой дом, свое хозяйство и с рабами твоими справимся.

— Все, больше не буду, — согласилась я. — Нужно вычистить здесь все, потом приготовить что-нибудь перекусить, затем купаться и спать. Дел много, — хлопнула я себя по коленям и принялась за уборку.

Следующие три часа мы с Арни мели и мыли, чистили и вытрясали, раскладывали и застилали. Мои покои, как и в поместье Ларии, состояли из небольшой спальни, выполненной в нежно-розовых тонах с тяжелыми шторами цвета фуксии на большом окне, белой с позолотой гостиной и белоснежной уборной. Отделка, конечно, была для меня слишком пафосной и кричащей, но заниматься ремонтом, чтобы подогнать все под мои вкусы, в ближайшее время точно в мои планы не входило.

Закончив с уборкой в комнатах, мы с Арни отправились искать кухню. Кухня, как и все вокруг, была в бедственном состоянии. Такое просторное помещение у нас на Земле можно было бы смело назвать кухня-гостиная, потому что помимо самого кухонного пространства с очагом, мойкой, всевозможными поверхностями, ящиками и шкафами, здесь располагался большой обеденный круглый стол и, что мне больше всего очаровало, было огромное окно в пол с выходом на небольшую тенистую террасу. Генеральной уборкой кухни решили заняться позже, сейчас же мне предстояло очистить небольшой уголок пространства, чтобы можно было сготовить ужин на всех мужчин. Хорошо, что запас продуктов на первое время Лария предусмотрительно передала с моими пожитками. Пока Арни из телеги таскал провиант в кухню и кладовую, которая находилось за маленькой дверцей возле очага, я уже начала готовить. Приготовила самое быстрое и легкое блюдо, на которое имелись еще силы: кое-какие овощи и бекон выложила на сковороду, чуть обжарила и залила все омлетной массой.

Ужинали мы с Арни вдвоем, потому что видеть сейчас за столом обозленных мужиков мне не хотелось, затем отправились в мои покои, чтобы искупаться и завалиться наконец-то спать. Но прежде, я, конечно, отправила Арни к рабам, чтобы он передал им распоряжение об их ужине.

Ночь вновь