Разрушение - Хлоя Уолш

— Поверь мне, — зарычал я.

Я видел боль в его глазах, его сопротивление, когда он пытался осознать всё происходящее.

Покачав головой, я уставился на своего лучшего друга.

— Поверь мне.

Наконец Ноа покачал головой и издал рычание, медленно отступив, позволяя людям Гонсалеса увести его к грузовику.

Отвлекая внимание от троих мужчин, приближавшихся ко мне, я сунул руку в карман и вытащил нож.

С усмешкой сказал:

— Время шоу, ребята.

ГЛАВА 8

Лаки

— Ты бы мог неплохо устроиться с нами, Болильо. Вырвешься быстро. Заработаешь по-настоящему хорошие деньги, — сказал Гонсалес, когда его люди бросили тело человека Дэвида в огонь, вместе с телом одного из своих.

Другие двое были ранены, но ничего смертельного.

Сегодня у меня была цель. Не враг.

Убивать больше было бы ошибкой.

Я заработал его уважение, убрав одного из его людей, а проявив уважение, пощадив двоих, я тоже показал ему уважение.

В таком мире, как наш, уважение — это все, что есть у мужчины.

Я стоял один и неподвижно, наблюдая, как огонь поглощает плоть тех мужчин, чьи жизни закончились преждевременно по моей вине, как пламя поглощало мои секреты.

Мои преступления.

Когда я не ответил, Гонсалес махнул рукой в сторону огня и сказал:

— Этот человек оскорбил тебя, не так ли?

— Что-то вроде того.

— Будет ли еще? — спросил он.

Я глубоко затянулся сигаретой и тяжело выдохнул.

— Я на это надеюсь.

— Такие, как ты и я? — я почувствовал, как его крепкая рука сжалась на моем плече. — Мы не очень хорошо живем в этом мире. Вот почему нам нужно создать свой собственный, — он продолжал сжимать моё плечо. — Присоединись к нам.

Я пожал плечами, бросил сигарету в огонь и повернулся к нему.

— Ты хочешь меня?

Гонсалес кивнул, и я увидел, как в его черных глазах загорается уважение, возбуждение от перспективы новой добычи.

— Я не заинтересован в том, чтобы присоединиться к твоим братьям, — спокойно сказал я, не выражая эмоций на лице. — Но у меня есть предложение, которое может тебя заинтересовать – взаимовыгодное, конечно.

Гонсалес поднял бровь.

— Слушаю.

Приняв сигарету, которую предложил мне Гонсалес, я закурил, наслаждаясь горьким ощущением, которое распространилось по моей груди.

— Как я вижу ситуацию, у тебя одного человека не хватает, и ты серьезно отстаешь по части тяжеловесов.

— Ты стоишь здесь после того, как я показал тебе уважение и оскорбляешь меня? — ответил он, подняв брови. — Смелый ход, Болильо.

— Ты слышишь оскорбление. Я слышу точное наблюдение, — спокойно возразил я.

Гонсалес потер свою бороду, обдумывая мои слова, прежде чем кивнуть.

— Давай.

Сдержанный, с непроницаемым лицом, я продолжал смотреть на огонь, осторожно скрывая правду о том, что он мне нужен был гораздо больше, чем я ему. Я не был против запачкать руки. Для меня это не было проблемой.

Проблема была в том, что я был только один, а Дэвида – хрен знает сколько. Я не мог защищать её и одновременно охотиться за ним без помощи. Без банды.

Когда я закончил рассказывать план, который я разрабатывал с того момента, как пришел в дом на Тринадцатой улице сегодня вечером, я повернулся к нему.

— У нас есть сделка?

— Знаешь что, Болильо, думаю, у нас есть, — хмыкнул Гонсалес, протягивая мне руку. — Это чертовски большой риск, — добавил он. — Для тебя.

— Что за жизнь без риска? — ответил я.

— Ага, — засмеялся он. — Ожидай моего звонка.

Когда я пожал его руку, заключая сделку с самим дьяволом, я не мог избавиться от тревожного ощущения, что подписываю свой собственный сертификат о смерти.

— Может, когда все закончится, ты подумаешь о том, чтобы присоединиться к нам, — размышлял Гонсалес, отпуская мою руку. — Когда ты будешь по уши в мертвых президентах и накачан силой.

— Деньги и власть, — размышлял я, — Они не интересуют меня.

— Деньги и власть – это единственное, что интересует таких, как мы, — ответил он, как бы понимая.

Я пожал плечами.

— Не когда человек мертв внутри.

Гонсалес тихо посмеялся.

— Что-то мне подсказывает, что там замешана женщина.

— Как ты догадался?

— Женщина, — размышлял Гонсалес, — Это единственное, что может вернуть жизнь мертвому мужчине.

Как чертовски прав он был…

***

— Черт побери, Лаки! — пробормотал Ноа, добавив к этому ещё с десяток непереводимых ругательств, когда я вернулся к машине.

— Сделано, — спокойно сказал я, вставляя ключ в зажигание и заводя двигатель. — Конец истории.

— Конец чего? — потребовал объяснений Ноа, поворачиваясь в кресле, чтобы взглянуть на меня. — Конец тебе? Потому что так заканчивают мужчины, которые ложатся в постель с ними! — Он уставился на меня, шипя, — Скажи, что ты не заключил сделку с Гонсалесом?

Достав пачку Marlboro из кармана джинсов, я вытащил сигарету зубами и закурил. Бросив пачку на приборную панель, я вытер кровь с рук об джинсы, прежде чем снова взять сигарету между губами.

— Сделано.

— Ты заключил сделку с дьяволом, придурок! — Голова Ноа качалась в недоумении, когда он потянулся к пачке сигарет на приборной панели и быстро закурил. — Ты что, вообще думал, чувак?

— Я думал, что какой-то ублюдок пытался изнасиловать мою женщину! — я взревел, потеряв всякое самообладание. — Я думал, что мудак, который тебя породил, должен быть убран раз и навсегда. Мне нужен Гонсалес, чтобы это произошло. — Я сильно ударил по рулю, пытаясь собраться, но мне не удалось. — Я думал головой, Ноа. Своей чертовой головой. Как всегда!

— Это не твоя голова, Лаки, — пробаркал Ноа. — Это твоё сердце. Твоё сердце затуманивает твой разум. И оно тебя убьет!

— Ты видел её лицо сегодня вечером! — Вспоминания о Хоуп, лежащей на кухонном полу под тем ублюдком, заполнили мой разум, принося с собой каждую каплю яда и ненависти, что была во мне. — Ты видел, что тот мудак сделал с её телом? Скажи мне, что бы ты сделал по-другому, если бы это была твоя жена на том конце ножа?

— Ничего, — согласился Ноа, его челюсть затряслась. — Проблема в том, что она не твоя жена.

—