Доктор, мое сердце в твоих руках! - Рина Фиори

— Думаю, надо осмотреть место происшествия.

Сегодня и у меня, и у босса выходной, но мы все равно собираемся и едем в клинику.

Как агенты спецразведки, чесслово. Оба в солнцезащитных очках, спортивных костюмах и кепках.

Пока никто не видит, пробираемся в ординаторскую.

В углу — мусор. Не выбросили еще, или?..

— Здесь только коробка от торта, который Ритка вчера притаскивала. Это мы его умяли? — поднимаю вверх пакет с мусором и скептически его осматриваю.

— Не знаю… — тянет босс.

— Впрочем, если целью была я — то кроме Ритки больше некому. Проверим коробку из-под торта.

Глава 12

Коробка из-под торта выглядит жалко. Помятая, с крошками и разводами крема. Но, возможно, в этой картонной развалюхе и кроется ответ на все наши вопросы.

— Ну что, поедем? — спрашиваю, вертя в руках этот сомнительный артефакт.

Соколовский кивает, и мы покидаем клинику с уликой под мышкой. Едем в какую-то знакомую Глебу Владиславовичу лабораторию.

По дороге молчим, каждый погружен в свои мысли. Я думаю о Ритке. Зачем ей это? Неужели обычная зависть? Или кто-то ее попросил?

В лаборатории нас встречает сухощавый мужчина в белом халате. Соколовский что-то шепчет ему на ухо, передает коробку, и тот, кивнув, скрывается за дверью с табличкой «Анализы». Теперь нам остается только ждать. Радует, что максимум два дня.

— Ну что, теперь домой? — спрашивает Соколовский, когда мы снова оказываемся в машине.

— Угу, — бормочу смущенно в ответ.

Мы ведь едем к нему домой. И зачем я согласилась на эту авантюру?

— А чем займемся? — спрашиваю нерешительно.

Соколовский смотрит на меня с хитрой улыбкой.

— Не знаю, — пожимает плечами. — Можем посмотреть какой-нибудь фильм. А еще нам обязательно нужно отдохнуть. И придумать план дальнейших действий.

— Хорошо, — согласно киваю в ответ, убедившись, что в намерениях мужчины нет ничего плохого.

Возвращаемся в его квартиру. Тишина давит на уши. Мне не по себе. Кажется, я не привыкну к этой роскоши. И к Соколовскому тоже.

Он такой… непредсказуемый.

— Может, закажем пиццу? — предлагает босс.

— Неплохая идея, — пожимаю плечами. — Только давайте, быть может, сами приготовим? — предлагаю мужчине. — Я могу.

— Соглашусь при условии, — подходит ближе, смотрит на меня сверху вниз. — Ты перестаешь мне выкать и обращаешься на «ты».

— Вы мой босс! — произношу в качестве протеста.

— В клинике. Да. Но не здесь когда мы у меня дома, — смотрит мне в глаза, не моргая.

Отворачиваюсь. Жарко. Горячо от его испепеляющего взгляда.

— Ладно, — сдаюсь, чувствуя, как щеки предательски вспыхивают. — Только не смотри так. Пугаешь.

Соколовский усмехается и отступает на шаг.

— Договорились. Тогда за дело?

Я киваю и иду следом за ним на кухню.

Кухня огромная, светлая, с кучей современной техники, назначение которой мне не совсем понятно.

— Продукты в холодильнике, — как барин, усаживается на стул.

Ладно…

В конце концов, я живу у него бесплатно, приготовлю еду в знак благодарности, это будет правильно.

— Так, что у нас тут? — бормочу, роясь в холодильнике. — Грибы, перец, помидоры, сыр… Отлично!

Соколовский прислоняется к кухонному острову, наблюдая за мной. Его взгляд обжигает, но я стараюсь не обращать внимания. Нужно сосредоточиться на пицце.

— Давай, помогу, — не замечаю, как босс оказывается за моей спиной. Вздрагиваю.

Мужчина забирает у меня продукты, а мне тем временем протягивает фартук.

Сам берет в руки нож и доску. Бросает на меня короткий, но какой-то слишком красноречивый, я бы даже сказала, острый взгляд.

Рассматриваю, как Соколовский ловко орудует ножом, нарезая овощи. Он сосредоточен и выглядит… привлекательно.

Ловлю себя на этой мысли и тут же одергиваю. Куда меня несет?

— Смотри не порежься, — говорю, стараясь придать голосу небрежный тон.

— Не бойся, — усмехается мужчина. — Я в хирургии не первый год.

Сама тем временем достаю их кухонного шкафчика ингредиенты для теста.

— Мука где? — спрашиваю, оглядывая полки.

Соколовский кивает в сторону высокой, узкой дверцы в напольном шкафу, которую я до этого приняла за часть декора. Открываю — точно, мука. Беру пакет и, поворачиваясь, нечаянно задеваю плечом столешницу. Белый порошок взлетает облаком, оседая на волосах и плечах.

— Ой! — вскрикиваю, отряхиваясь.

Соколовский хохочет, запрокинув голову. Его смех звучит неожиданно легко и раскованно, совсем не так, как в клинике.

— Да ты вся в муке! — говорит, подходя ближе.

— Очень смешно, — бурчу, пытаясь смахнуть остатки с лица.

Но Соколовский перехватывает мою руку. Его пальцы касаются щеки, оставляя белые разводы на коже.

— Дай я, — шепчет, наклоняясь ближе.

Его лицо совсем рядом, дыхание обжигает кожу. Замираю, не в силах отвести взгляд от его темных, манящих глаз. Соколовский медленно, почти невесомо, проводит пальцем по моей щеке, собирая муку.

— Здесь еще, — шепчет, касаясь пальцем уголка губ.

Сердце колотится в груди, как птица в клетке. Кажется, я забыла, как дышать. Соколовский смотрит на меня с каким-то новым, незнакомым мне огоньком.

— Знаешь… — его голос хриплый и тихий, — ты очень красивая, когда вся в муке.

Он снова проводит пальцем по моей щеке, и на этот раз я не отстраняюсь. Наоборот, прикрываю глаза, наслаждаясь этим неожиданным прикосновением.

— Глеб Владиславович… — шепчу, пытаясь собраться с мыслями.

— Глеб, — поправляет он, его палец перемещается на подбородок, слегка приподнимая его. — Зови меня просто Глеб.

Я открываю глаза и тону в его взгляде. Мир вокруг перестает существовать. Есть только мы двое и это странное, необъяснимое притяжение, которое возникло между нами.

Вдруг Глеб отстраняется. В его глазах появляется озорной блеск.

— Ну раз уж мы оба в муке… — говорит он с хитрой улыбкой, — то почему бы не добавить еще немного?

Прежде чем я успеваю что-либо понять, он хватает горсть муки и уверенно высыпает ее мне на голову.

— Эй! — возмущаюсь, но в голосе нет злости. Скорее, удивление.

Глеб хохочет, а затем… хватает еще одну горсть муки и мажет ею мои щеки.

Я не могу удержаться и тоже начинаю смеяться. Хватаю горсть муки и кидаю ее в Глеба.

Начинается настоящая мучная битва. Мы кидаемся друг в друга мукой, смеемся, уворачиваемся. Вся кухня покрыта толстым слоем белого порошка.

Но нам все равно. Мы словно дети, которые на миг забыли обо всех своих проблемах.

Наконец, обессиленные, мы останавливаемся, тяжело дыша. Смотрим друг на друга и снова начинаем смеяться.

— Вот это да, — говорю, вытирая муку с лица. — Теперь убираться придется долго.

— Зато было весело, — отвечает Глеб, его глаза сияют. — И потом, мы можем убираться вместе.

В его голосе звучит намек, и