Доктор, мое сердце в твоих руках! - Рина Фиори

Но в этот раз где-то система дала сбой. Программа, которая всегда работала идеально, дала критическую ошибку. И вместо четкой картинки я видел лишь размытое пятно.

— А там есть камеры? — удивленно распахивает глаза девчонка.

Присматриваюсь к ней. Испугалась? Искренне? Или это хорошо отрепетированная игра?

Взгляд мечется, губы слегка дрожат. Классика.

Но почему-то мне кажется, что в этих широко распахнутых глазах есть что-то настоящее. Что-то, что не поддается моей обычно безупречной диагностике.

Не похоже. Просто ошеломлена моим заявлением.

Но мне от этого не легче. Совсем. Потому что на кону стоит не только моя репутация, но и будущее клиники. А я не имею права на ошибку.

— Разумеется. Пойдем, — цепляю ее под локоть и веду за собой в комнату охраны. Движение резкое, может быть, даже грубое. Но сейчас не время для сантиментов.

Заметив нас в дверях, охранник, здоровенный детина с непроницаемым взглядом, покидает коморку.

— Присаживайся, — мой сарказм так и рвется наружу. Не могу сдержаться. Во мне кипит смесь злости и разочарования.

Я всегда гордился своей способностью видеть людей насквозь, а тут… полный провал.

Но куда хуже то, что я впервые за многие годы я позволил чувствам проникнуть в мое окаменевшее сердце.

И ошибся.

Отодвигаю для девушки стул. Это не забота, просто рефлексы. Машинальное движение. Часть протокола.

Включаю записи. На экране монитора оживает картинка. Коридор, пустой и гулкий. На часах — около полуночи.

Незадолго до моего появления в ординаторской Лоя выходит из соседнего кабинета с папками. Движения быстрые, почти суетливые. Она словно боится, что ее кто-то увидит.

Берет одну из папок, самую толстую, раскрывает, вынимает из файлов листы и, разорвав их на части, выбрасывает в урну. Размашисто, яростно.

Лица девушки не видно, камера установлена слишком далеко. Но это точно она. Светлые волосы, собранные в небрежный пучок, одежда — та самая униформа, которую носят все медсестры, но которая на ней сидит по-особенному, фигура — хрупкая и изящная. Сомнений быть не может.

— Что было в той папке? — спрашиваю тихо, но строго.

Стараюсь контролировать свой голос, чтобы он не выдал бушующие во мне эмоции. Но внутри все клокочет. Чувствую, как сжимаются кулаки.

— Я… я… — бормочет несвязно. Она словно пытается найти слова, чтобы оправдаться, но в итоге выдает лишь невнятное мычание. — Это не я! — вскрикивает приглушенно, голос срывается вмиг. В глазах — отчаяние. — Форма как у меня, но это не я. Это монтаж!

— Монтаж? — поднимаю бровь, скептически ухмыляясь. — Ты действительно думаешь, что я поверю в это? У нас тут не киностудия. И камеры, между прочим, последнего поколения. Разрешение высочайшее. Любой эксперт подтвердит подлинность записи.

— Но… но я клянусь… — слова застревают у нее в горле. Она смотрит на меня с такой мольбой, что на мгновение я начинаю сомневаться. Может быть, я действительно ошибаюсь?

— А между тем сегодня утром мне сообщили о том, что пропали важные документы, касающиеся финансовой части. Самые важные. И если их не найти, то у нас будут серьезные проблемы. Очень серьезные. Кому это выгодно? Если клиника частная. Кому выгодно, чтобы она обанкротилась?

— Конкурентам, — роняет на выдохе. Голос почти неслышный. Она опускает голову, словно признавая свою вину.

— Именно. Так неужели ты все это провернула только чтобы подставить меня? Весь этот цирк с галлюциногенами и потерей памяти… Все только для того, чтобы сделать услугу конкурентам? Подорвать репутацию клиники и мою в том числе? Ты знала, что это может стоить мне карьеры? Ты знала, что из-за тебя могут пострадать невинные люди? Пациенты, которые нуждаются в нашей помощи?

Я приближаюсь к ней, смотрю прямо в глаза. Пытаюсь прочитать в них правду. Но вижу лишь страх. И этот страх меня пугает еще больше. Потому что я не понимаю, чего она боится на самом деле. Меня? Или тех, кто стоит за ней?

— Кто тебя надоумил? — спрашиваю резко. — Кто тебе заплатил? Говори!

Она молчит, стиснув зубы.

— Не молчи! — повышаю голос. — Ты должна мне сказать! Иначе я вызову полицию. И тогда тебе будет гораздо хуже.

Лоя вздрагивает. Кажется, что сейчас она сломается. Кажется, что сейчас она расскажет мне все.

Но вдруг ее лицо меняется. На нем появляется какое-то странное, почти безумное выражение. И я понимаю, что она снова ускользает от меня.

— Я ничего не знаю, — шепчет она. — Я ничего не делала. Вы ошибаетесь.

Я смотрю на нее и понимаю, что я в тупике. Мой безотказный детектор лжи сломан. И я не знаю, кому верить. И что делать дальше. Потому что на кону стоит слишком много.

Глава 15

— Я ничего не знаю, — слова вылетают из меня, словно птицы из клетки, но, кажется, не долетают до Глеба.

Он смотрит на меня, как на экспонат под стеклом, изучает, пытается понять, что я такое. Чувствую себя препарированной лягушкой.

И холодно. Очень холодно.

— Я ничего не делала, — повторяю тише, почти шепотом, боясь, что мой голос дрогнет и выдаст меня.

Но выдаст что? Страх? Отчаяние? Невиновность? Я и сама не знаю.

Глеб молчит. Его молчание давит на меня сильнее любых обвинений. Он ждет. Ждет, когда я сломаюсь, когда сознаюсь.

Но в чем? В том, чего я не совершала?

— Глеб, пожалуйста, поверь мне, — смотрю ему прямо в глаза. Пытаюсь передать ему всю ту боль, которую сейчас испытываю. Все то смятение, что творится у меня внутри. — Я бы никогда не стала… Я бы никогда не причинила тебе вреда.

Он хмурит брови, словно пытается прочитать мои мысли. Его взгляд проникает в самую душу. И я чувствую, что сейчас решается моя судьба.

— Я видел запись, Лоя, — произносит медленно, словно взвешивая каждое слово. — Я видел, как ты рвешь бумаги.

Меня словно окатывает ледяной водой. Как? Как это возможно? Я не делала ничего подобного!

— Но это не я! — восклицаю отчаянно. — Это какая-то ошибка! Монтаж! Или кто-то очень похожий на меня… Я же говорила!

— Монтаж высокого качества, — усмехается он. — Почти неотличим от оригинала. Ты хочешь сказать, что кто-то очень постарался, чтобы подставить тебя?

— Да! — выпаливаю на выдохе. — Именно это я и хочу сказать! Кто-то хочет меня подставить! И тебя!

Глеб смотрит на меня с сомнением. Я вижу, как он борется сам с собой. Верить мне или нет? Вот в чем вопрос.

— И кто же этот таинственный злодей? — спрашивает мужчина озадаченно. — Кто настолько заинтересован в том, чтобы уничтожить клинику и твою репутацию?

Я