Пышка. Большая ошибка - Ольга Ивановна Коротаева

— Ну же, Максимилиан, — подначивала сына мать. — Или ты боишься, что декорации упадут?

— Я никогда ничего не боюсь, мама, — тихо сказал он.

Протянул руку и коснулся моей щеки. Его пальцы были чуть шероховатыми, и от этого простого жеста по моей спине пробежал такой табун мурашек, что я едва не подпрыгнула. Макс властно притянул меня к себе. Его лицо было совсем близко. Я чувствовала запах его парфюма — кедр, кожа и нечто неуловимо опасное, хищное...

«Спокойно, Бажова, — приказала себе. — Это просто работа. Ты сценарист. Представь, что ты пишешь сцену...»

Но когда его губы коснулись моих, сценарий в моей голове мгновенно превратился в конфетти. Это не был короткий, формальный «чмок». Макс целовал меня уверенно, властно и — боже мой — совершенно по-настоящему. На секунду мне показалось, что стены пентхауса растворились, и мы остались одни в этом душном дубайском небе.

Моя рука сама собой вцепилась в его плечо, сминая дорогую ткань рубашки. Я ответила — сначала из чувства долга, а потом... просто потому, что не отвечать было невозможно.

Когда он наконец отстранился, в комнате стояла такая тишина, что было слышно, как внизу в фонтанах плещется вода. Макс не отпускал меня, его рука всё ещё лежала на моей талии, и я чувствовала, как быстро бьётся его сердце. Или это было моё?

Я облизнула губы и, стараясь, чтобы голос не дрожал, посмотрела на онемевшую свекровь.

— Ну как? Достаточно калорийно для вашего рейтинга, или нам повторить на бис с использованием мебели?

Маргарита Львовна медленно моргнула. На её безупречном лице впервые за всё время отразилось что-то похожее на замешательство.

— Достаточно, — сухо ответила она, поправляя жемчуг. — Но не обольщайтесь. Один поцелуй не сделает вас семьёй.

— Конечно, — кивнула я, чувствуя, как щёки горят огнём. — Но он совершенно точно сделает вечер гораздо интереснее.

Я рискнула взглянуть на Макса только через несколько минут. Он уже вернул себе маску невозмутимости, но в глубине его глаз всё ещё плясали языки пламени.

(Света, 3:0. Кажется, ты только что прошла точку невозврата. Поцелуй был по контракту, но почему же тогда колени до сих пор дрожат так, будто ты только что пробежала марафон на шпильках?)

Глава 10. Шопинг как вид спорта

Наблюдение Светы № 12: Если вас везут в Дубай-Молл на «перевоспитание», помните: бренды приходят и уходят, а умение выглядеть королевой в любой весовой категории — это навсегда.

Утро началось по-деловому. Макс, чмокнув меня в щёку (в присутствии матери, разумеется, хотя у меня снова подозрительно заколотилось сердце), уехал на переговоры с шейхом. Лизу сдали в элитный детский сад при отеле, где, судя по программе, пятилетних крох учили не лепить куличики, а отличать вилку для устриц от вилки для омаров на чистом оксфордском английском.

Я осталась один на один с Маргаритой Львовной. Она окинула мой любимый льняной костюм таким взглядом, будто я была пятном кетчупа на её платье от «Диор».

— Светлана, раз уж мой сын решил сделать вас частью фамильного древа, — манерно произнесла она, поправляя перчатки, — нам нужно срочно спилить с этого древа лишние сучки. Мы едем в Дубай-Молл. Я не допущу, чтобы на вечернем приёме вы выглядели как... реклама пельменей.

— Вызов принят, Ваше Величество! — бодро отозвалась я. — Только чур, баш на баш. Я меряю то, что вы выбрали, а потом вы — то, что выбрала я. Для равновесия гармонии и баланса вселенной.

Дубай-Молл встретил нас блеском золота и жутким концентрированным холодом. Хоть шубу покупай! Или это и есть истинная причина усиленной работы кондиционеров?

Маргарита Львовна вела меня по бутикам с грацией крестоносца. Первым пунктом стал ультрамодный магазин, где юбки на манекенах были такими узкими, что я всерьёз задумалась: не на спагетти ли их шьют? Консультант, юноша с лицом греческого бога и высокомерием британского лорда, окинул мои формы сочувственным взглядом.

— Боюсь, мадам, наш максимальный размер — это «прекрасное мгновение». А вы... вы — «викторианская эпоха».

Маргарита Львовна уже открыла рот, чтобы выдать что-то ледяное, но я её опередила.

— Милаш, «эпохи» сейчас в тренде. Неси самое дерзкое, что у вас есть. С декольте, на которое можно смотреть только в сварочной маске, и цветом, способным ослепить спутник-шпион.

Через пять минут я вышла из примерочной в изумрудном платье-футляре с таким разрезом, что Маргарита Львовна едва не выронила ридикюль. Платье сидело так плотно, что я не могла дышать, но выглядела при этом на миллион — причём не рублей, а дирхамов.

— Светлана, это чересчур... — свекровь замялась, подбирая слова. — Выступающе!

— Харизму не скроешь, Маргарита Львовна! — я величественно поправила округлости, которые норовили выскочить из декольте, как баскетбольные мячи из сетки. — Главное — искренне верить, что ты — богиня, а не ждать одобрения окружающих.

Казалось, что в глазах королевы на миг промелькнуло уважение. А потом я решила, что лучшая защита — это нападение.

— Теперь ваша очередь, — я бесцеремонно схватила свекровь под локоть и потащила в соседний бутик концептуальной моды. — Вы слишком долго прятали свою внутреннюю рок-звезду под «маленьким чёрным платьем». Пора её выпустить.

— Что? Я? Светлана, мне не двенадцать лет! — запротестовала она, когда я заталкивала её в кабинку с кожаными кюлотами и асимметричным пиджаком цвета фуксии.

— Доверьтесь профессионалу! — кричала я через шторку. — Если не понравится, я смиренно съем ту кашу из киноа, честное слово!

Когда Маргарита Львовна наконец вышла, в бутике наступила тишина. Вместо строгой дамы из высшего общества перед зеркалом стояла стильная, яркая женщина. Кюлоты подчеркнули её идеальные ноги, а фуксия освежила лицо так, будто она только что вернулась из отпуска в Альпах. Она выглядела минимум на десять лет моложе. Свекровь долго смотрела на своё отражение, недоверчиво прикасаясь к ткани. Тонкие губы дрогнули.

— Это... будто и не я вовсе.

В этот момент в бутик вошёл импозантный итальянец в льняном пиджаке. Он посмотрел на Маргариту и замер. А потом прижал руку к сердцу и выдохнул:

— Bellissima! Мадам, ваша улыбка сияет ярче, чем витрины этого ТЦ. Вы выглядите потрясающе.

Маргарита Львовна... покраснела. Не возмутилась, не осадила «плебея» ледяным тоном, а — о чудо! — впервые на моей памяти открыто и искренне улыбнулась.

— Спасибо, — тихо ответила она и торопливо повернулась ко мне.

Когда мы вышли из магазина, обвешанные пакетами, она внезапно остановилась у фонтанов.

— Знаете, Светлана... У вас отвратительный характер, полное отсутствие манер и слишком выдающаяся харизма... Но вкус у вас, признаю, отличный. И, кажется, Макс