Пышка. Большая ошибка - Ольга Ивановна Коротаева

Я почувствовала, как к горлу подступил комок. Это было больше, чем комплимент. Это было признание.

— Маргарита Львовна, — я шмыгнула носом, — а теперь пойдёмте найдём нормальный бургер. А то от этой высокой моды у меня желудок начал исполнять гимн Саратова.

Она рассмеялась. По-настоящему. И мы пошли дальше — две женщины, одна в размере «викторианская эпоха», другая — в цвете фуксии, доказывая всему Дубаю, что шопинг — это не трата денег, а самый эффективный вид борьбы со скукой.

(Света, 4:0. Свекровь — союзник, в гардеробе — изумрудный взрыв, а впереди — вечерний приём. Главное теперь — не задохнуться в новом платье до того, как Макс его увидит).

Глава 11. Изумрудная дипломатия и «невидимые овощи»

Наблюдение Светы № 13: Если вас привезли в песочницу размером с небольшое государство, не паникуйте. Помните: смелое декольте — единственный ориентир для заплутавших бедуинов.

Я поняла, что вечер перестаёт быть томным, когда наш лимузин сменился на хромированный внедорожник, а асфальт — на бесконечные пески цвета пережаренного тоста.

— Макс, — прошептала я, стараясь не шевелить лишний раз рёбрами в своём изумрудном «футляре», — ты сказал «приём». В моём словаре «приём» — это паркет, хрусталь и официанты, которые не ездят на верблюдах. А здесь из элементов роскоши только твой галстук и мой катастрофический перебор с блёстками.

Макс виновато покосился на мой разрез, в который уже начал засыпаться песок.

— Света, шейх аль-Мактум чтит традиции. Главные сделки заключаются под звёздами. Но ты выглядишь... эффектно.

— Эффектно? — хмыкнула Маргарита Львовна, которая в своём новом асимметричном костюме цвета фуксии выглядела на редкость органично и даже стильно. — Она выглядит так, будто упала с верхушки новогодней ёлки прямиком в Сахару. Но, признаться, на фоне этого однообразного песка изумрудный — единственный цвет, который не вгоняет в депрессию.

Мы прибыли в лагерь. Это был оазис роскоши: ковры на песке, факелы и шатры. Жёны арабских партнёров были воплощением сдержанной элегантности в своих летящих абайях, расшитых золотом. И тут из машины вышла я. В облегающем платье, сияя пайетками, как диско-шар, и на каблуках, которые при первом же шаге ушли в грунт по самую щиколотку.

— Опаньки, — пробормотала я, когда мой правый туфель решил навсегда остаться в Аравийской пустыне.

Я не стала ждать, пока Макс меня спасёт. Выдернув ногу из песка, я просто скинула вторую туфлю, подхватила их за ремешки и, гордо выпрямив спину, зашагала к шатрам босиком.

— Педикюр слишком дорогой, чтобы прятать его в обуви, — бросила я ошарашенному арабскому охраннику, который смотрел на меня как на инопланетное вторжение.

Переговоры шли туго. Шейх сидел с непроницаемым лицом, а Макс и его партнёры сыпали цифрами, которые, судя по всему, разбивались об эту стену вежливого безразличия. Культурная пропасть была шире, чем Гранд-Каньон. В какой-то момент шейх что-то резко ответил по-арабски, и его помощник перевёл: «Его Высочество сомневается, что люди, которые не ценят тишину пустыни, могут ценить долгосрочное доверие».

Я поняла: пора выпускать «тяжёлую артиллерию» в изумрудном.

Заметив, что жёны шейха сидят в отдельном шатре, и на их лицах — та же скука, что бывает у женщин в очереди в налоговую, только в более дорогих декорациях, я направилась к ним.

— Салам алейкум, дамы! — присела на ковёр, стараясь, чтобы моё изумрудное великолепие не треснуло по швам. — У вас тут очень красиво, но скажите честно: как вы справляетесь с этим песком? У меня он уже даже в мыслях.

Старшая жена шейха, величественная женщина с глазами мудрой совы, удивлённо приподняла бровь.

— Мы привыкли, Светлана. А вы... вы очень смелая женщина. Выйти босиком к воинам пустыни — это вызов.

— Это не вызов, это обыкновенная практичность, — открыто рассмеялась я. — Зачем портить каблуки, если природа создала такой прекрасный бесплатный пилинг?

Через десять минут мы уже обсуждали самое важное на свете. Оказалось, что даже если ты жена миллиардера, у тебя те же проблемы: дети не хотят есть овощи, а мужья забывают, что ты просила купить по дороге домой (даже если «по дороге» — это на частном джете).

— Мой сын ест только картошку фри! — пожаловалась младшая жена, Лейла.

— О, дорогая, — я заговорщицки понизила голос. — Записывайте рецепт моих блинчиков «с секретом». Туда можно натереть кабачок, морковь и даже немного брокколи, и ни один ребёнок в мире не догадается, что ест витамины. А если сверху полить вареньем — всё, чистая тарелка вам обеспечена!

Мы смеялись так громко, что мужчины в соседнем шатре начали оглядываться. Старшая жена шейха, Фатима, вдруг сняла со своей руки золотой браслет и надела мне на запястье.

— Ты смешная, но милая, — сказала она. — В тебе нет фальши, которую западные женщины надевают, будто дорогой наряд. Ты тёплая, как этот песок.

Когда шейх зашёл в шатёр, движимый любопытством, почему его жене так весело, Фатима поднялась и что-то тихо, но веско сказала ему на ухо, кивнув в мою сторону. Шейх посмотрел на меня, потом на Макса, который стоял рядом, бледный от напряжения.

Его Высочество вдруг улыбнулся.

— Моя жена говорит, что женщина, которая знает секрет «невидимых овощей», заслуживает абсолютного доверия. А мужчина, который нашёл такую женщину, — мудр вдвойне. Максимилиан, я готов подписать бумаги.

Макс замер. Кажется, он забыл, как дышать. Многомиллиардный контракт, над которым полгода бились лучшие юристы из фирмы свекрови, был решён рецептом блинчиков и моими босыми пятками.

Вечером, когда мы возвращались в отель, Макс прижал меня к себе.

— Света, ты хоть понимаешь, что сделала? Ты дважды спасла мою империю. Сначала вышла за меня, и я не лишился поддержки матери. А теперь… это!

— Я просто спасла Лизу от опеки лондонских диетологов, Романовский, — я зевнула, пристраивая голову у него на плече. — И учти, изумрудное платье после пескоструйной обработки восстановлению не подлежит. Так что с тебя — новое. И бургер. Настоящий. С двойной говядиной.

— Света, я куплю тебе сеть бургерных, — прошептал он, и в его голосе было столько нежности, что изумрудные пайетки на моей груди, кажется, начали светиться сами по себе.

(Света, 5:0. Ты победила пустыню, шейха и даже законы гравитации. Главное — не начать выдавать рецепты блинчиков за государственную тайну).

Глава 12. Конец сказки и моросящая честность

Наблюдение Светы № 14: Сказки всегда заканчиваются свадьбой. Но в жизни после титров обычно идёт уборка зала.

Утро в пентхаусе пахло не кофе и блинчиками, а дорогой кожей чемоданов и ледяным спокойствием завершённой