Целительница для разбитого сердца - Ольга Грибова

Он заметил, как она сжимает веер. Словно едва сдерживается, чтобы не съездить им по наглой физиономии Гораса. Курта это позабавило. И в такой малости Эйва оставалась собой.

Он пришел ей на выручку чисто инстинктивно, не мог не прийти. Даже едкие уколы Гораса его не задели. Ведь Эйва была рядом, и он чувствовал ее благодарность.

Но привычная тяжесть в груди быстро превратилась в острую, почти физическую боль. Курт ненавидел свою беспомощность. Когда-то он входил в комнаты широким шагом. Был наравне со всеми. Теперь он смотрел на других снизу вверх. Жалкий и слабый. Нет, не такого мужа Эйва заслуживает.

Что он может ей дать? Средства и титул? Так у нее все это есть от отца. Она никогда не нуждалась. А то, что на самом деле необходимо женщине – физическое удовольствие от близости с любимым мужчиной, дети… на все это Курт больше не способен.

Он не хотел, чтобы Эйва знала его таким. Не мужчиной в полной мере. Не хотел, чтобы в ее глазах навсегда поселилась жалость. Не хотел знать, что она счастлива. И, возможно, уже не одна.

Наверняка вышла замуж, подумал Курт с неожиданной для себя жестокостью. Такая, как она, не могла остаться одна. У нее всегда было много поклонников.

Он не видел, есть ли у нее кольцо. Не смел взглянуть на ее руки. Боялся увидеть подтверждение собственной правоты — что он сделал все правильно, что она нашла кого-то подходящего, сильного, способного идти рядом.

Самое паршивое, что Курт все еще любил Эйву. Чувства не стерлись временем, не выгорели, даже не поблекли. Они были такими же яркими, как в день их знакомства.

Вот только Эйва вернулась не ради встречи с ним. Она здесь, чтобы подвергнуть свою жизнь опасность. В этом она вся. Никогда не думает о себе, только о других.

Курт пытался ей помешать, но потерпел фиаско. Эйва его переиграла. Она всегда была умна и, чего уж там, упряма. Видимо, придется идти другим путем. Если ритуал все же состоится, Курт обязан помочь Эйве пройти испытания.

Глава 8

У меня было немного времени, чтобы подготовиться к ритуалу. По правилам он должен был начаться на закате.

А пока распорядитель проинструктировал меня:

— Ритуал принятия магической силы для «Поцелуя жизни» состоит из трех испытаний. Первый этап – для тела, второй – для разума и третий – для души. Если пройдете их все, сможете вместить дар самой жизни. И, конечно, поделиться с ним тем, с кем пожелаете.

Я кивнула. На словах все звучало легко. Но я прекрасно знала, что испытания крайне трудные. Даже более сильные маги, чем я, сходили с ума или погибали в попытке их пройти.

Я нервно облизнула губы. Ничего, справлюсь. Я стойкая и упорная. Эти качества должны помочь. Но главное – у меня нет выбора. Я проделала такой путь не для того, чтобы сдаться.

Испытания, как и подготовка к ним, проходили в старой части Академии. Ее давно закрыли для учащихся, оставив исключительно под магические нужды. Туда я и направилась вслед за распорядителем.

— Вам выделили комнату, где вы можете отдохнуть и настроиться, — сказал он на ходу.

Старое здание стояло отдельно. Его башни отличались неровностью – каждая своей высоты. Издалека они напоминали застывшие языки пламени. В высоких, узких окнах тоже были витражи, но цвета в них выцвели до прозрачности.

Коридор, которым мы шли, оказался длинным, сводчатым, с каменным потертым полом. Здесь сквозило и пахло сыростью.

Нашей целью был бывший учебный класс. Его переделали под личные покои – вынесли парты, заменив их диваном и столиком. Больше здесь ничего не было, и оттого гуляло эхо.

— Я приду за вами на закате, госпожа Бревистон, — он немного помялся и добавил: — Вы можете передумать. Вас никто не осудит.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я. — Но я твердо решила.

— Что ж, тогда до вечера, — вздохнув, кивнул распорядитель.

Обхватив себя за плечи, я устроилась на диване. Так и просидела несколько часов, глядя в одну точку. Распорядитель советовал подготовиться к церемонии, но я понятия не имела, как это делать. Мне оставалось лишь уговаривать себя успокоиться. Но получалось не очень, если честно.

Когда в дверь постучали, я вздрогнула. Так скоро? Время пролетело незаметно, хотя я ничего не делала и должна была маяться от скуки.

— Вы готовы? — спросил распорядитель, едва я открыла.

Готова ли я? У меня не было ответа на этот вопрос. Ведь я понятия не имела, в чем заключаются испытания. Их содержание запрещено оглашать заранее. Те же, кто прошел «Поцелуй жизни», свято хранили секрет.

Невозможно подготовиться к неизвестности, но я все равно кивнула.

— Тогда следуйте за мной, — пригласил распорядитель.

Мы снова отправились в путь по коридору. Совсем недолгий. Буквально за следующим поворотом распорядитель распахнул передо мной двойные двери, ведущие в зал для испытаний.

— Все это время с вами будет сопровождающий, — сообщил распорядитель. — Он расскажет, что делать на каждом из этапов, и проследит, чтобы вы не жульничали.

Я с удивлением взглянула на распорядителя. Об этом мне не говорили. Но, наверное, к лучшему, что я буду не одна. Так спокойнее. Хотя испытания все равно проходить самой.

Переступив порог зала, я осмотрелась. Прежде мне не доводилось бывать в подобных местах. Все здесь буквально было пропитано древней магией и испещрено рунами. И темные стены, и сводчатый потолок, и грубый пол.

Руны поблескивали в лунном свете, что проникал через круглое отверстие в потолке. Некоторые символы были затерты временем, другие, наоборот, казались свежими, будто их обновляли совсем недавно. На полу вовсе был сложный узор – круги, вписанные друг в друга, пересеченные линиями и символами.

Воздух здесь был прохладным и неподвижным. Никаких сквозняков и посторонних звуков из коридора. Едва распорядитель закрыл дверь, как наступила абсолютная тишина.

Сначала мне показалось, что я здесь одна. Но я просто не разглядела в полумраке своего помощника. А когда, наконец, увидела, чудом не выругалась вслух. Конечно, это был он . Курт! Готова поспорить, что он сам вызвался. Даже настоял. Но зачем ему это? Хочет мне помешать?

Я обернулась на дверь, но та уже захлопнулась. Поздно протестовать и требовать заменить сопровождающего. Остается лишь надеяться на порядочность Курта.

— Прошу, не мешай мне, — произнесла я. — Речь идет