Между жизнью и смертью - Жаклин Кот

— Слушайте! Слушайте! — кричит мужчина в шерстяном мундире искусного покроя и пышном парике.

Кожаный пояс, обхватывающий его талию, подчеркивает выпирающий живот. Он стоит на перевернутом ящике, держа перед собой развернутый свиток. Он дважды прочищает горло и продолжает.

— Армия Его Величества продолжает свою справедливую и праведную работу, очищая земли от Проклятых и загоняя их всё дальше в Проклятые Земли. Сегодня, шестнадцатого октября тридцать пятого года правления короля, издан королевский указ. Все мужчины от восемнадцати и до двадцати четырех лет подлежат немедленному призыву в Королевскую армию Его Величества, чтобы помочь нам избавиться от Проклятой нечисти.

— Нет! — реву я, но голос тонет среди сотни других.

Матери, отцы, братья и сестры, возлюбленные, все мы умоляем о жизни наших близких. Разъяренная толпа начинает напирать, но стена солдат выдерживает натиск.

В прошлом, когда король объявил призыв, новобранцев отправляли в тренировочные лагеря, а затем в Проклятые Земли — последний оплот тех, кто открыто восстал против Короны. Их называли Проклятыми мятежниками.

Посланные туда мужчины так и не вернулись домой.

Мысль о том, что тело Калеба лежит на залитом кровью поле боя, с безжизненным выражением лица, пронзает меня.

Ни за что на свете, даже в Царстве Духов я не позволю этому произойти.

Сжимаю кулаки, мой взгляд прикован к Калебу. Но в его глазах нет страха, он заменил его чем-то другим — мольбой.

Не делать ничего.

Качаю головой — решение уже принято.

— Пожалуйста, — беззвучно произносит он, его плечи опускаются в знак поражения. Он поднимает дрожащую руку, прижимает свои длинные пальцы к сердцу, и дважды стучит, не отрывая от меня взгляд.

Слезы щиплют глаза. Оглядываюсь мутным взором. Подавленная толпа начинает расходиться. Мне хочется кричать на них. Велеть им развернуться. Бороться. Сопротивляться. Они не осознают, какой силой обладают.

И, возможно, я тоже.

До этого момента.

Мой взгляд останавливается на солдате, стоящем примерно в трех метрах от меня. На его нагруднике гордо красуется королевский герб. Это первое, что я сотру.

Стискиваю зубы и прижимаю руки к бокам, призывая силу из глубокого, вечного источника внутри. Она растет. Наполняет до краев. Жадно плещется. Готова взорваться. Принимаю боевую стойку, мое сдерживаемое Проклятие готово вырваться наружу. Наконец-то.

Но прежде чем я успеваю призвать хоть одну каплю… воздух исчезает из моих легких.

Хватаюсь за горло, его словно зашили, рот открывается и закрывается, как у рыбы, выброшенной на берег. Тело дрожит, изголодавшись по живительному кислороду.

Мир вокруг исчезает.

Нет, нет. Нет! Красные вспышки режут глаза, падаю на колени, твердые булыжники впиваются в кожу.

Прежде чем голова бьется о землю, у меня возникает последняя мысль.

Если так ощущается смерть…

Я хочу умереть лишь однажды.

Проснувшись, чувствую, как всё тело ломит от боли. Из меня вырывается стон. Хуже всего давит головная боль. Боги и богини, почему всё так пульсирует?

С трудом заставляю себя приоткрыть непослушные веки.

Тусклый, мерцающий свет свечей едва рассеивает тьму незнакомой комнаты. Кровать, на которой я лежу, среднего размера и занимает большую часть маленькой комнаты. Справа от меня стоит высокий комод — на нем небрежно разбросаны пара черных и серебряных колец — а с другой стороны от него закрытая дверь. В дальнем конце комнаты находится шкаф, двустворчатые двери с деревянными планками плотно закрыты. Слева от меня — окно, светонепроницаемые шторы задернуты. И, несмотря на то, что они из плотной темно-синей ткани, но в том месте, где они соединяются, должен просачиваться дневной свет.

И тогда меня осеняет — уже давно стемнело.

Как долго я была без сознания?

И где я? В Царстве Духов?

Сердце начинает биться быстрей. Я укрыта легким покрывалом. Стягиваю его и пытаюсь встать. Комната кружится, падаю обратно и закрываю глаза, стараясь вернуть контроль над непослушным телом. Через несколько минут решительно облизываю губы и пробую снова. Медленно проверяю, как на меня действует сила притяжения, прежде чем встать. К счастью, головокружение прекращается.

Пока всё хорошо.

Подкрадываюсь к окну и отдергиваю шторы. На другой стороне улицы стоят дома, их потрескавшиеся, черепичные крыши залиты лунным светом. Они очень отличаются от привычной мне кедровой дранки6 в деревне. Сглатываю, чувство тревоги пронизывает меня до костей… Я больше не в Меристоуне.

Оглядываюсь вокруг, в поисках чего-нибудь, что можно использовать в качестве оружия. Взгляд останавливается на комоде. Там стоит латунный подсвечник с толстым дном.

То, что нужно.

Обхватываю пальцами основание подсвечника и беру его с собой. Открываю дверь и выглядываю в темный и пустой коридор. Может, никого нет? Желудок скручивает в тревоге. Прислушавшись к его предупреждению, нерешительно делаю шаг вперед, а затем еще один, медленно продвигаюсь по коридору, бесшумно ступая сапогами по ковру. Дверь слева от меня закрыта.

Руки чешутся узнать, что там за дверью.

Подавляю этот опасный порыв. Любопытство, будь оно проклято — я знаю, что случилось с кошкой7.

Коридор ведет вниз по крутой лестнице, состоящей из семи пролетов, небольшой площадки, а затем еще восьми пролетов, уходящих в сторону. Глубоко вдыхаю и проверяю на прочность первую ступеньку — к счастью, она не подает ни малейшего признака сопротивления — ни скрипа. Дойдя до ступеньки над площадкой, я выглядываю из-за стены.

Задерживаю дыхание.

Ко мне спиной стоит мужчина-демон — обнаженный по пояс и угрожающего телосложения, с распущенными, длинными ониксовыми волосами. Его спина, выточенная из стальных мышц — словно создана для смертоносных движений, требующих всего лишь одного удара.

Кожу украшают татуировки, в основном черные, но кое-где с вкраплениями цвета. Некоторые из них лениво переплетаются друг с другом, словно они были запоздалой мыслью на холсте, на котором заканчивалось место. Но, несмотря на хаос, это настоящее произведение искусства. Чернила не заканчиваются на его узкой талии, а плавно перетекают под брюки, небрежно обхватывая бедра. Интересно, где они заканчиваются.

Закатываю глаза.

Перестань пялиться на своего похитителя, идиотка.

Это что яблоко вытатуировано на его предплечье?

Сосредоточься.

Верно.

Постепенно начинаю рассматривать комнату. Это самая обыкновенная кухня, хотя и выглядит получше, чем в хижине. Пол выложен деревянными досками, потертыми от обуви, а на стенах висят красно-коричневые шкафчики с овальными латунными ручками. Посередине стоит прямоугольный стол. В дальнем левом углу открытый дверной проем ведет в другую комнату, вероятно, гостиную, судя по бахроме ковра, которую я еле могу рассмотреть.

Стук. Стук. Стук.

Он что-то нарезает