Тень императрицы - Анна Шнайдер

Почему?

Вывод напрашивался однозначный.

Потому что её величеству, на самом деле, не охранник нужен, а кто-то другой. Кто? И в курсе ли этого факта сама императрица?

Между тем Кирстен и Шон исчезли в стенах засиявшего пространственного лифта, а спустя пять секунд завибрировал браслет Гая — и от неожиданности мужчина едва не подпрыгнул.

— Это сигнал, что мы можем переноситься, — пояснила императрица, когда он коснулся браслета, чтобы прервать вибрацию. — Кирстен отправил вам как старшему в их отряде.

— Старшему?

— Да. В отряде, который сопровождает любого из членов нашей семьи, всегда есть старший охранник, которому подчиняются остальные. Смотрите внимательно — на погонах у вас особенные значки с гербом Альганны. Это означает, что вы относитесь к служащим высшего звена, к командирам.

Гай был в шоке.

Значки на погонах? Защитник, он и не смотрел, что у него там, надел китель — и всё.

— Вряд ли из меня получится хороший командир, ваше величество, — признался он, посмотрев Виктории в глаза. Откуда пошли эти нелепые слухи, что императрица истерична, капризна и спесива сверх меры? Ничего же подобного! Единственный правдивый слух про неё — о том, что она очень красива. Жаль, что дети не унаследовали её прекрасные синие глаза.

— Я понимаю, поэтому объясняю, чтобы вы не удивлялись. Ральф — отличный безопасник, но порой забывает, что не все такими рождаются, — иронично улыбнулась Виктория. — Лифт я построю сама. Станьте ближе ко мне, Гай.

Он послушно приблизился и украдкой сделал осторожный вдох.

Императрица пахла мёдом. Легко, ненавязчиво и очень солнечно, из-за чего Гаю на мгновение показалось, будто он находится на заднем дворе собственного дома и проверяет, как дела у его пчёл. И на улице не начало морозной зимы, а тёплое лето. И Тейка сейчас сбежит с крыльца и завизжит так, что даже пчёлы перепугаются…

Между тем Виктория чётко, но не очень быстро строила лифт — у Гая точно получилось бы быстрее, поэтому он предложил:

— Давайте в следующий раз я?

— Хорошо, — пробормотала она, поморщившись, когда рука дрогнула и вывела не ту руну. Виктория быстро исправила ошибку и попросила: — Только больше не отвлекайте меня, а то вместо Института артефакторики мы перенесёмся куда-нибудь в горы, а то и на дно морское.

Гай кивнул, императрица поставила константу перемещения, и когда стены лифта засветились, мужчина сказал:

— Называйте меня на «ты».

И замер. Его словно ледяной водой окатило, потому что её величество холодно ответила:

— Нет, этого не нужно.

Впервые за многие месяцы с момента ареста Гаю захотелось оправдаться, объяснить, что по своей воле он никогда не примкнул бы к заговорщикам, но печать молчания императора намертво склеивала рот.

***

Виктория ненавидела всех, кто участвовал в заговоре. Абсолютно всех. Арен — нет, он отличался большей терпимостью, особенно к тем, кого завербовали при помощи шантажа. Скорее всего, так было и с Гаем, но… это ничего для неё не меняло.

Вано Вагариуса, главу комитета безопасности и дедушку Софии, тоже пытались завербовать шантажом, но он выбрал долг, из-за чего погиб его единственный сын. Значит, выбор всё-таки есть — просто не все могут пожертвовать тем, что дорого, в угоду долгу и обязанностям. Арен это понимал, да и Виктория тоже, но их семье причинили столько зла, что она была не способна принять тот факт, что кто-то из заговорщиков тоже являлся жертвой.

И Гай был императрице неприятен. Не физически: из-за того, что он находился рядом, Виктория ничего не чувствовала. Эмоционально неприятен. Если она думала о том, что он, возможно, участвовал в делах Аарона, — сразу чувствовала себя страшно расстроенной. Даже подумала: может, спросить Арена, что именно сделал Гай? Но потом решила: нет, не дай Защитница, узнает то, из-за чего вообще не сможет терпеть нового охранника рядом, и тогда его казнят. Хватит казней! Если Арен считает, что Гай должен находиться за спиной у Виктории — так тому и быть.

Мужу она доверяла абсолютно.

Граагский научно-исследовательский институт артефакторики был организацией огромной и здание занимал колоссальных размеров — больше в столице был только Магический университет и дворец императора. Находился институт в Старой Грааге — этот район назывался так, потому что здешние здания были построены более ста лет назад. Жильё тут было гораздо дороже, чем в Новой Грааге — молодом районе столицы. Разделяла эти районы река Тудаага, на берегу которой стояли и дворец, и университет. А вот Институт артефакторики находился дальше от набережной, в глубине Старой Грааги, и вокруг него, как и вокруг дворца с университетом, раскинулся большой сквер со множеством дорожек, скамеек и интересных деревьев со всех концов страны. По иронии судьбы этот сквер Виктория много раз видела в окно, однако ни разу в жизни по нему не гуляла, хотя и выросла в столице. Сейчас не было времени, а тогда… а тогда — тем более. Она изо всех сил училась, сначала опасаясь, что не сможет поступить в Институт прикладных наук, затем — что её оттуда отчислят, из-за чего отец и брат быстренько подсуетятся со свадьбой, ну а после брака с Ареном ей вовсе стало не до праздных прогулок.

В последние месяцы, переносясь в институт, Виктория, оказываясь в зале для пространственных лифтов, всегда сначала подходила к окну, смотрела на сквер. Там, прямо под окнами, в окружении деревьев находился фонтан. И так как сотрудники института были артефакторами, фонтан был необычным — он круглые сутки играл разную музыку и переливался всеми цветами радуги. Такое радостное зрелище, благодаря которому Виктория несколько мгновений ощущала себя маленькой девочкой. Слабо, невнятно, но ощущала.

Увы, это наваждение быстро проходило. А сегодня прошло ещё быстрее, поскольку фонтан оказался выключен. В нём даже вода не плескалась, а просто стояла, как в бассейне. Струи не били вверх, образовывая арки, переплетаясь и танцуя, и зрелище было, наоборот, безрадостное.

Виктория уже хотела отвернуться от окна и спросить у кого-нибудь из сотрудников института, что случилось с фонтаном, когда позади неё раздался знакомый голос:

— Не переживайте, ваше величество. Фонтан отключают раз в год, чтобы почистить.

Она резко обернулась и увидела в паре метров справа от себя Рона Янга.

— Доброе утро, Рон, — поздоровалась Виктория, кивая в ответ на лёгкий почтительный поклон. Янг всегда делал всё по этикету, но в любом его поклоне она чувствовала