Тень императрицы - Анна Шнайдер

— Правильно ли я вас понял, — произнёс Болдиус, складывая на груди мускулистые руки, — чем больше аристократических родов существует в Альганне, тем крепче родовая магия? И тем сильнее связь в этом, скажем так, треугольнике. Геенна — император и Венец — аристократия.

— Правильно, — кивнул Янг.

— Защитник, если об этом узнают нетитулованные… — не выдержал и покачал головой старший научный сотрудник Болдиуса, Брайд Авалониус. — Это же элементарный план для переворота — не обязательно убивать императора, можно уничтожить несколько аристократических родов и…

— И всё, — перебил его Рон, хмыкнув. — Альганне конец. Самоубийственный план. Впрочем, обратный план тоже самоубийственный, но его высочество Аарон об этом не подозревал. У нас нет выбора, господа и дамы, — Янг развёл руками. — Аристократия должна плодиться и размножаться с нетитулованными, если не хочет стать вымершей.

— Мы ещё не знаем, будет ли у детей от подобного брака родовая магия, — возразил Болдиус. — Это пока не доказано.

— Завтра узнаем.

— Завтра?

— Да. Но об этом позже. Теперь дальше. — Янг поднял руку: — Посмотрите внимательно на доску. Я зарисовал три формулы, которые были проверены комиссией ранее. Они работали над эликсиром или артефактом для определения рода у нетитулованных. Экспериментировали причём над теми нетитулованными, чей род был известен, чтобы исключить ошибку. Первая попытка — анализатор, похожий на тот, которым мы определяем вид родовой магии у кровных артефактов. Посмотрите внимательно на формулу. В качестве исходного артефакта был записан нетитулованный маг, а в анализатор мы заключили кровь его отца — и ничего. Как думаете, почему?

— Потому что кровные артефакты делаются на чистой родовой крови, — тут же ответил Болдиус, поморщившись. — Не стоило даже пробовать такую ерунду! Конечно, анализатор не отреагировал на разбавленную кровь, да и с чего вдруг он должен реагировать? Он же не чувствует родовую магию в носителе.

Янг согласно кивнул:

— Вы всё верно понимаете, архимагистр. Вторая попытка — эликсир. Члены комиссии пытались разработать жидкое вещество, первоначально на крови отца подопытного, которое можно было бы добавить в кровь нетитулованного и получить химическую реакцию из-за родства. Как вы понимаете, и здесь их ждало фиаско. Почему?

Болдиус, щурясь, внимательно смотрел на формулу под цифрой «два». Впрочем, не только он — остальные присутствующие тоже. Виктория не смотрела: она всё равно не разбиралась в артефакторике.

Вместо этого она зачем-то посмотрела на Гая… и удивлённо замерла, осознав, что он смотрит на доску не как человек, который ничего не понимает в написанном, а так, словно знает ответ на вопрос Янга. И очень хочет его произнести, но не может.

Значит, артефактор?

Виктория, не выдержав, воспользовалась тем, что на неё никто не обращал внимания, и нервно схватилась за стакан с водой. Сделала несколько глотков прохладной жидкости, едва не закашлявшись от собственной торопливости, и отчётливо подумала…

Если Гай был одним из тех, кто изготавливал артефакты, при помощи которых едва не убили Агату, она сама его придушит!

***

Гай специализировался на изучении свойств крови. Нет, не родовой магии — её он практически не трогал, — а просто крови, неважно, аристократической или нет. Он мечтал разработать лекарство от магического рака — уникальной болезни, при которой мага начинает убивать его собственный энергетической контур, воспаляясь и разрастаясь, как опухоль рака обычного, который давно научились эффективно лечить.

И тогда, десять лет назад, он смог вылечить одну пациентку, вызвав вспышку энтузиазма у артефакторов и врачей. Артефакторы завидовали и возмущались, что их коллега занимается проблемами врачей, а врачи — радовались и удивлялись, что первые открытия были сделаны не на базе Императорского госпиталя, где давно существовала кафедра магического рака.

Потом всё пошло наперекосяк, и сколько бы Гай ни пытался — безуспешно. Та вылеченная маленькая девочка осталась единственной, кому он смог помочь. А ведь он всего-то проверил на ней теорию связи между энергетическим контуром и кровью, которая ранее отрицалась. Переливание крови помогло малышке, она выздоровела, но повторить успех не получилось.

И тем не менее: в чём Гай уж точно разбирался, так это в вопросах крови. Поэтому видел, что формула магического эликсира, который должен был выявлять родовую магию, построена не на её наличии, а совсем наоборот. Собственно, это было объяснимо: в крови нетитулованных магов не было константы родовой магии, как её называли артефакторы, вот и в формулу записали то, что имелось, а не то, что подразумевалось. Как можно найти то, чего нет, если этого даже в условиях не наблюдается? Да никак.

Но сказать всего этого он не мог. Он же всего лишь охранник.

Потому и сидел, наблюдая за озадаченным Вистаном. Да, Болдиус был отличным артефактором-экспериментатором, но с кровью он дела практически не имел, вот и не видел того, что видел Гай.

— Сдаюсь, — сказал в конце концов Вистан, усмехнувшись улыбающемуся Янгу. — Ошибка точно должна быть, но какая я определить не могу.

— Я думаю, определили бы, если бы подумали ещё, — невозмутимо откликнулся Рон, кинув в сторону Гая мимолётный острый взгляд. — Посмотрите внимательно на две части формулы. Слева у нас подопытный — нетитулованный маг. Разве здесь есть указание на то, что у него должна быть родовая магия?

— Нет. Но это указание я вижу в числителе.

— В числителе — да, там у нас записан отец подопытного, аристократ, у него-то родовая магия есть. А в знаменателе — ноль. Разве можно делить на ноль?

— Нельзя, но…

— А теперь смотрите, — Рон на секунду перевёл взгляд на доску, вновь левитировал мелок — и тот заскользил по поверхности, исправляя формулу. — Вот так и так. Сюда добавляем константу, сюда — дополнительные условия, чтобы запустить химическую реакцию. Кровь должна была расслоиться — внизу эритроциты, сверху плазма. В том случае, если родство есть, разумеется, а мы знали, что оно есть. Однако вновь ничего не вышло.

— Почему? — недоумевал Вистан. — Ошибки ведь нет!

Гай тоже не мог понять почему. Теперь, на его взгляд, в формуле Янга всё было правильно.

— Потому что наш подопытный не имеет родовой магии, — развёл руками Рон. — Мы, конечно, написали в формулу всё, что могли, но на самом-то деле он — ноль. И делить на ноль по-прежнему нельзя.