Измена. Всё, что от нас осталось - Тина Джель

очень давно её не видела. В последнее время она была в постоянных разъездах, не заходила к нам. Да и созванивались мы с ней нечасто. Студенческие годы прошли, у каждого своя карусель.

С Марго так вообще, как учёбу они свою закончили раньше времени, так и не встречались больше. Да и не были мы с ней близки никогда.

Но Рита мне не отказала. Из-за Айрата, возможно, но это уже не так и важно для меня.

Когда-то эта сладкая парочка, — Марго с Риткой, зажигала в общаге так, что дым коромыслом шёл. Вернее, зажигала Марго, а Рита вытаскивала её из передряг, в которые та, с лёгкостью, попадала.

Никто не понимал, как они могут вообще дружить друг с другом, такие разные.

Казалось, кроме одного факультета, их не может связывать ничего: спокойная, всегда немного задумчивая Рита и взрывная, абсолютно безбашенная Марго, вечно ищущая, приключений на свою задницу.

Из-за роста одинакового и дулек на голове, с которыми они почти всегда ходили, как и положено хореографиням, многие их путали. Особенно, когда они одинаково одевались. Принимали за сестёр.

— Близнецы мы однояйцевые, — говорила всем Марго, — нам даже имена одинаковое дали, чтобы не мучиться, — добавляла, сбивая всех с толку.

Никто не понимал никогда, зачем Марго нужен был Димон, как она называла свою жертву: спокойный парень, из маленького, провинциального городка, как будто сорвался с цепи, когда она его бросила.

Мало кто верил в их неземную любовь, но все прекрасно знали, что это из-за неё он бросил девушку, которой, до знакомства с ней, сделал предложение.

Димон ходил тогда за ней по пятам. Спал под её дверью, не давая ей прохода ни днём ни ночью. А она посылала его, и во всеуслышание заявляла: «да лучше я под трамвай лягу, чем под тебя!»

Но его даже это не останавливало. У него, как будто, крышу сорвало. Обезумел парень. Однажды накинулся с ножом, на якобы соперника, который оказывал ей знаки внимания.

Наблюдающие за их противостоянием, разделились на два лагеря.

Кох, естественно, встал на сторону друга, приложив немало усилий, чтобы сделать жизнь Марго в общаге. невыносимой. Третировал её постоянно, угрожал. Он вообще друзей своих никогда в беде не бросал. Друзья его ценят за это.

В подробности их взаимной ненависти, не вникала. Кох не делился, да и Ритка тоже. Но ходили слухи, что стычки там были у них серьёзные.

А уж историю, когда Кох чуть было не сорвал поездку Марго домой, отобрав у неё документы и билеты, и та вынуждена была прятаться на крыше общаги без трусов, пока девчонки Риту искали, — знала вся общага.

На тот момент, накал страстей уже вроде прошёл. Казалось, что всё устаканилось и забылось. Марго с другим уже встречалась. Из местных. И не жила уже в общаге. Но в те самые дни, перед каникулами, он у неё, как раз, на гастроли укатил, и она приехала с вещами к подруге, чтобы на следующий день, вместе с ней, лететь домой.

И кто-то её сдал.

Да ещё парни в тот день, что-то отмечали, как назло. Их и понесло...

Кох, говорят, зашёл в комнату к Рите, перевернул все матрасы на кроватях, вместе с девчонками, которые уже спали почти. Марго искал. По счастливой случайности, она в тот самый момент, вышла в туалет подмыться, как это практиковалось в общаге, поскольку душ закрывался довольно рано. Услышала его бас и сиганула на крышу, почти в чём мать родила.

Девчонки бедные перепугались до смерти, пока он выпытывал у них, где Марго скрывается.

Как Ритка её нашла, никто не знает. Но к утру нашу общагу окружили плотным кольцом местные друзья то ли парня, то ли уже мужа, Марго.

Айрат ходил с ними договариваться. Один. Отец его личность известная, многие его знают. Удалось ему тогда конфликт замять, без особых потерь. Спас, можно сказать, Коха.

Больше Марго в общаге не появлялась. Да и Рита тоже нечасто заходила. После той ночи, многое изменилось в её жизни.

Когда Рита сказала мне, что придёт вместе с Марго, я немного растерялась. Но отступать было уже некуда.

Сама напросилась, что называется.

Все уставились на них удивлённо, когда они появились на горизонте. Никто, кроме Айрата, не знал, что они будут на празднике.

Но все их, естественно, узнали.

Они почти не изменились за это время...Так, совсем чуть-чуть...

Рита, как всегда, немного задумчивая, загадочная и очень красивая в тёмно-зелёном, длинном платье, выгодно подчёркивающем её идеальную грудь и тонкую талию. Высокий разрез, оголял её стройную ножку, при каждом шаге, привлекая к себе внимание. Небрежно собранные волосы на затылке, делали её длинную шею, ещё длиннее. И эта её немного грустная улыбка, в себя, всё та же.

Несмотря на волнение, заметила, как Айрат встаёт со своего места, чтобы встретить любовь всей своей жизни. Когда-то, он говорил, что лучшей фигуры, чем у его Риты, нет ни у кого больше в мире. Согласна с ним. Она, как статуэтка, выполненная влюблённым в свою модель, скульптором. Совершенна.

В своё время он долго её добивался, а потом, просрал, как он сам говорил. И очень жалел. За эти годы уже раза три успел жениться и развестись. Но детей так и не завёл ни с кем. Интересовался всегда её делами, когда звонил. Искал с ней встреч. Переживал за неё.

Рассказать ему было нечего особо. Она ни с кем не делилась своей личной жизнью, но, кажется, как и он, всё ещё в поиске.

Я немного им завидую, если честно...И очень надеюсь, что они хотя бы нормально поговорят. Он так её любил когда-то…

Марго же заявилась с короткой стрижкой почти под мальчика. Неожиданно. Но всё остальное было прежним: и платье ярко-красного цвета с юбкой-пачкой, чуть прикрывающей колени, как она всегда любила. И дерзкий взгляд. И необузданный нрав.

— Марго, ты очередного мужа, что ли прикопала там у себя в Италии? — басит, как ни чём ни бывало Кох, оправившись от первого шока.

Кто-то громко гоготнул в этот момент.

— Вань, я тут просветилась, — продолжает Марго, не снижая громкости, — «палочка Коха», оказывается, очень опасна для здоровья. Об этом говорил ещё твой дальний родственник, царство ему небесное, Роберт Кох, аж два столетия назад. — по залу проносится лёгкий смешок, а я уткнулась глазами в стакан, боясь посмотреть на окружающих. — Нин, слушай, — переключается она на меня, — тебе ещё памятник не поставили за такие риски? Но выглядишь потрясающе, — чмокает меня в щёку, — героическая женщина.

— Дамы