Измена. Всё, что от нас осталось - Тина Джель

Подскочила с пола, заметалась...

Ухо к двери приложила — тихо. На кухне, наверное, сидит.

Ладно, что уж теперь, — хмыкаю.

Сползаю опять по стенке на пол, телефон в руке завибрировал, — Юлька. Скидываю звонок, в ванную иду.

Благо, ванная у нас своя. Выходить никуда не надо.

Закрываюсь, на всякий случай.

Перезваниваю.

— Ну, как дела? — начинает подруга, а мне так и хочется ей ответить: «да пока не родила».

Слёзы вытираю и выдаю на одном дыхании:

— Сказал, что сильно ошибся, развода не даст, а если буду настаивать, то ни шиша не получу. Уйду от него, в чём мать родила, всё его, — и громко высмаркиваюсь. Салфетку в унитазе смываю.

— Ты в туалете что ли?

— Ага, закрылась.

— Ну может надо было под дурочку закосить? Сначала подготовиться, если уж решила разводиться, а потом объявлять, а не так в лоб? — выдаёт неожиданное подруга.

— Это как? А как спать с ним после всего этого? — опешила я.

— Ну подумаешь, два коротких толчка на сухую, один длинный и стон удовольствия, как будто ногу дверью прищемил, и всё-ё..., — тянет она, — на бочок, с чувством выполненного супружеского долга. Можно и перетерпеть...

— Ну Кох не такой вобще-то...там не два..., — начинаю я и затыкаюсь. Никогда ни с кем не откровенничала о таких вещах, даже с лучшей подругой.

— А он там не избавился ещё от знаменитой праздничной гирлянды? — вдруг спрашивает меня она.

— А ты-то откуда знаешь такие подробности?

— Ну ты даёшь, Нин! Об этом вся общага знала, напоминаю тебе, если ты забыла. Я про «палочку Коха», узнала раньше, чем Коха увидела, как и ты, — добавляет.

Я поджимаю губы.

Что правда, то правда.

Но слышать — это одно, а увидеть собственными глазами — совсем другое. При виде его колбасы в пупырышек, я чуть было не дала дёру, в нашу первую с ним брачную ночь, забыв про любовь.

На тот момент я и мужиков-то голых только в порнофильмах видела, которые впервые посмотрела с подругами в общаге.

Сбежать он мне тогда, конечно, не дал. Объяснил всё спокойно. Потрогать разрешил. До сих пор краснею, вспоминая ту нашу первую ночь, после которой у меня поднялась температура...

Потом просветилась и, с удивлением, узнала, что это довольно распространённая практика, пришедшая к нам из азиатских стран и ставшая модной среди молодых парней. В армии они себе красоту наводят, в антисанитарных условиях, мечтая о девочках. И не боятся ведь ничего.

Поначалу просила его от этого всего избавиться, так меня его пупырышки на члене страшили. Потом привыкла.

— А вообще, я статейку недавно читала, что сейчас это очень модно опять, — продолжает мои мысли Юлька, — в Великобритании вон пишут, мужики инъекции гиалуронки себе поголовно делают, чтобы член увеличить...

— Исследования британских учёных? — я даже хохотнула, — Юль, мне жить негде, ты мне про члены втираешь...вовремя однако...

— Да я растормошить тебя хочу..., — вздыхает показательно тяжело, переключаясь на насущное: — не боись, Нин, прорвёшься, баба ты или как? Если уж совсем жить негде будет, у меня поживёшь. У нас квартиранты съехали, не буду искать пока никого. Часы сдашь, вот тебе и деньги на адвоката. Найти бы ещё нормального. Надо поспрашивать. Да и без работы, думаю, не останешься, возить тебе больше некого, — захотелось завыть на этом месте. — А вообще, я не удивлюсь, если у мужа твоего, половина имущества на мамочку оформлена, ты не проверяла? — выдаёт мне неутешительную версию подруга, а я задумалась глубочайше. — Эй, ты где там? Это к тебе рвутся? — прерывает мою задумчивость она.

На экран молча смотрю:

— Ага, свекровь звонит.

— Ну вспомни, кхм, — прокашливается, а я прислушиваюсь к шороху за дверью.

— Нинель..., — Кох тихонечко стучит в дверь.

— Нельзя, — ору во всё горло, понимая, что дверь эту монеткой легко можно открыть, раз уж подсуетился он и ключи от комнаты нашёл.

— Мама звонит, говорит, что не отвечаешь, — басит через дверь.

— Это твоя мама...

— Она любит тебя, как родную, ты же знаешь. И у неё больное сердце, ей нельзя волноваться.

— Перезвоню. Скажи, что я в туалете, — говорю, и сдохнуть хочется от безысходности.

— Раечке привет, — подбрасывает хвороста в огонёк подруга, — и держись там...Нин...

Глава 9

Сбрасываю Юлькин звонок и какое-то время ещё стою. В голове сумятица, ни одной здравой мысли. Ни одного решения, только боль и разочарование.

Мой муж трахал другую бабу, пока я тут к нашему юбилею радостно готовилась, да деньги на подарок ему зарабатывала. Пока пыталась всем угодить: ему, дочери, свекрови, его друзьям и радовалась, как ребёнок, что он наконец, повзрослел, — домой после работы бежал. Внимание мне уделял. Подарки дарил, цветы...

Я расслабилась, в счастье своё поверив.

А оказывается не загулов нужно было бояться, а тишины, и... внимания его чрезмерного.

Подушечки пальцев покалывает от напряжения. Растираю их с остервенением каким-то, до красноты.

Беру телефон, свекровь набираю, выходя из комнаты.

— Ниночка, что-то ты не отвечаешь, звоню тебе, звоню, — отвечает сразу, как будто только моего звонка и ждала всё это время.

— Занята была Раиса Павловна, потом с Юлкой беседовала, привет она вам передаёт, — отчитываюсь.

— Понимаю, понимаю, муж из командировки вернулся, дела у вас...

— Что-то срочное? — перебиваю, сама за Кохом наблюдаю.

Он глаз с меня не сводит. Как цербер на страже стоит. Следит за каждым моим движением, каждым словом.

— Да нет, хотела попросить тебя, чтобы вы нас у себя поселили. А то Ванечка говорит, что гостей иногородних вы расселяете по гостиницам. А я не хочу в гостиницу, не люблю я гостиницы эти. Мне у вас хорошо. Да и соскучилась я, хоть поговорить, вместе побыть. И Артурчику у вас лучше будет. Тем более, что Варваркина комната свободна, сына можно туда, а я уж в своей, как всегда, — своей она называет нашу гостевую, в которой обычно живёт. — А ты ничего там не узнала про учёбу, пора ведь уже? Скоро у него экзамены, не дай бог в армию заберут. Я не выдержу. Слабенький он у нас, не приспособленный ни к чему, нельзя ему в армию. И очень уж хочет он к вам переехать, с утра до вечера мне только об этом и талдычит, — чуть не взвыла на этом месте.

Почти двухметровый мальчик Артур, двадцати одного года от роду, — младший брат Коха.

У них разные отцы. И младшенького своего мама его родила уже в зрелом возрасте, от своей самой большой на свете любви. Только под