Цена любви и мести - Анастасия Разумовская

— её влажность, жар, её возбуждённая узость, стоны и вскрики провоцировали в нём страстную ярость. Вбивался, словно кузнец молотом. Взорвался, задрожал, упал на её спину, вдыхая мускусный, пряный аромат пота. И, опустошённый, рухнул рядом на пышную, сбитую их телами тёмно-фиолетовую шёлковую постель. Уставился в потолок.

К демонам!

— Мой принц, — Жанлис перевернулась и, ластясь кошечкой, заглянула в его всё ещё искажённое остывающей страстью лицо, — у вас давно не было женщины?

Не то чтобы… Да и не в этом проблема. Проблема заключалась в том, что его зрение словно раздвоилось, и, удовлетворяя похоть и страсть на одной, Эйв видел перед собой совсем другую, более рыжую. Интересно, как выглядит лицо той стервы, когда она кончает? Елисель кусает губы? Стонет? Закатывает глаза? Она вообще под кем-то уже была или..?

— Просто соскучился, — небрежно ответил принц, притянул вдовушку к себе, куснул за круглое ушко. — Иди сюда. Не хочу болтать. Не сейчас.

Она перекинула ногу через его бедро, села верхом, стянула корсаж и юбки через голову, бросила, не глядя куда, и двинула бёдрами. Эйв ухмыльнулся победно. Отсюда, снизу, вид открывался просто великолепный. Новая волна похоти привела его в боевую готовность. Рыжая неприятность наконец полностью растаяла в его голове.

Заснул наследник далеко за полночь. Он не боялся проспать и не успеть проводить сестрёнку в путь: у Эйва был редкий дар просыпаться вовремя, и неважно во сколько он лёг и что предшествовало сну: офицерская пьянка, кутёж или драка.

Однако в этот раз принца разбудили.

Грохот артиллерийской канонады не спутать ни с чем. Эйв спрыгнул с постели, нашаривая штаны, раньше, чем открыл глаза.

— Чего ты? — сонно проворчала Жанлис. — Это гроза…

Подпрыгивая, чтобы просунуть ноги в узкие штанины, Эйв подскочил к окну, распахнул его. Обернулся. Лицо принца стало жёстким. Испуганная женщина заморгала, натягивая одеяло до подбородка. Ветер раздул лёгкий кружевной тюль.

— У тебя есть подвал? — сухо уточнил Эйв.

— Да, винный погреб, но…

— Вентиляция в нём есть?

— Да, но что…

— Поднимай слуг. Закройте дом, спуститесь в подвал и запритесь изнутри.

Её глаза широко округлились. Жанлис окончательно проснулась.

— Мой принц…

— Живо. В городе враги, — бросил тот, подбирая с пола рубашку и вдевая руки в широкие рукава. Манжеты ещё, что б их… Где эти грёбаные запонки?!

— Враги? Но кто? В столице? Как?

Жанлис смотрела недоверчиво.

— Не знаю. Разберёмся. Одевайся, быстро. И без паники.

Она встала, надела блузу, намерено выгибаясь всем телом, точно большая кошка, но Эйв не смотрел на любовницу, он искал чёртовы запонки. Плюнул и принялся натягивать сапоги, высокие, с голенищем, для верховой езды. Набросил мундир, вдел руки в рукава, навесил перевязь с кортиком, нацепил саблю. Кинул на женщину недовольный взгляд.

— Поторопись, — процедил раздражённо.

Неужели не понимает, насколько всё серьёзно?

— Не поможешь? — она кокетливо повернулась спиной, чуть оттопырив роскошную задницу.

— Разве что служанку позвать могу. Пока, милая.

Эйв направился к двери.

— А ты не останешься? А если враги? А вдруг…

Он обернулся от двери:

— Подвал, Жанлис. Подвал. Сохрани, пожалуйста, свою корму для меня.

Выскочил на парадную лестницу, на ходу застёгивая пуговицы мундира. С улицы доносилась пальба, крики, чей-то отдалённый визг. Лаяли собаки, в конюшнях, расположенных во флигелях домов или прямо под бельэтажами, ржали напуганные кони.

Герцог?

Это мог быть только его муренский корпус, который отец, вопреки советам сына, разместил в казармах пригорода. Боевой же товарищ, йотпа. Впрочем, справедливости ради: советы королю со стороны наследника появились лишь после разрыва помолвки. И отец, отказавшись отдать Ширану приказ покинуть Зеркальные казармы, возможно, просто побоялся спровоцировать и без того обиженного герцога на резкие действия.

Улица охладила разгорячённое лицо Эйва прохладной моросью.

Принц замер, вслушиваясь.

Русалочья улица проходила по краю города, отделённая от набережной речки Заколюки лишь кварталом, в котором располагался обитель Упокоенных душ, чья каменная стена густо заросла жимолостью. Эйв проскользнул в кусты и снова замер.

В городе шли бои. Нет, не бои: схватки. И всё же где-то был очаг сопротивления, раз работает артиллерия. Чья? Королевская? Муренская?

Чёрт. Враги в Персиковом городе! Судя по всему, люди герцога носорогами сминали стихийные очаги сопротивления. Почему муренцев не остановили кавалергарды 7-го и инфантерия 13-го полков ещё до въезда в Персик? Как мятежники умудрились вообще войти в город?

Первым желанием Эйва было броситься седлать Трискоту, но усилием воли принц себя остановил: судя по звукам, муренцы уже где-то на подступах к дворцу, а, значит, миновать их верхом и остаться незамеченным вряд ли получится. Его просто расстреляют раньше, чем он доберётся до своих.

Приняв решение, Эйв торопливо расстегнул мундир, скатал его, засунул в густые кусты жимолости. Туда же положил саблю в ножнах и цепочку от кортика. Сам кортик пихнул под ремень.

— Прорвёмся, — пробормотал под нос и бросился вдоль улицы, держась в тени стен.

Вряд ли в темноте кто-то различит цвет штанов. И даже если увидит, вряд ли соотнесёт цвет с формой морских офицеров. Наследник бежал по улице, по направлению к Большому дворцу, лихорадочно придумывая легенду. Кто он? С какой целью пробирается?

А, собственно, зачем далеко от правды уходить? Морской офицер. Почему нет? Да здравствуют Исчезнувшие Короли! Долой узурпатора! Будь проклят Кальдер Первый, Убийца королей, и его потомки! Ну и другие кричалки. Ширан же не мог поднять полк короля под лозунгом: «меня обидели, невесту не дали»? Должно быть что-то посущественнее. И раз уж герцог — потомок, пусть и незаконный, тех самых королей-богов, Забытых, то и цель переворота должна быть эпичной. Ни много ни мало — восстановление древней династии, например.

Затеряться, смешаться, проникнуть домой. Узнать, что с отцом. И вообще, обстановку.

И у него почти получилось.

Небольшой вражеский отряд, рассредоточенный по Сорочьей улице, пересекающей город радиально, встретил пьяного морячка довольно дружелюбно.

— Иди, проспись, — весело крикнул командир в серой шинели, молодой, не старше Эйва. — Не тронем мы ваш город. Если нас не тронут.

Откуда-то из домов раздался женский визг. Принц слегка вздрогнул, расфокусировал взгляд и заухмылялся:

— А чёй-то по бабам пошли, а старика Грэма не позвали?

Он нарочно обозвал себя так. «Стариком» в войсках называли герцога Ширана, генерала Южного корпуса. Муренцы ожидаемо отозвались:

— Молод ты ещё, солёные уши, чтобы стариком называться.

— Ха! — пьяно и развязно выдохнул Эйв. — Вы просто не знаете, каков я! Да я один, лично, вот этими своими руками дворец возьму и узурпатору глотку перегрызу!

— Руками перегрызёшь? — добродушно хихикнул кто-то.

Наследник почти не видел их лиц в темноте: отряд расположился в двадцати шагах от ближайшего