Несказочная история Кейт Мэтисон - Эва Гринерс

Я осталась одна. Камни на моей горке уже были уложены, каждый занял своё место. Теперь дело было за цветами, мхом и другими растениями, которые мне предстояло выкопать на лугу и в лесу. А потом высадить здесь.

Одновременно я думала о том, какая чудесная эта Аннабет и вся их семья, так не похожая на ту, в которой я оказалась. В моей душе загорелась надежда, что, может быть, не всё так плохо в этом мире… И существуют добрые люди, помимо Лаклан и Марты, которые могут стать мне друзьями. А ещё мне внезапно захотелось на бал, раз там у меня будет такая приятная компания.

Глава 8

Охотники вернулись к вечеру. Их было слышно издалека: свист, радостные возгласы, лай собак.

Запыленные лошади фыркали, переступая с ноги на ногу, а наездники спешились один за другим с довольным видом. Лорд Хартфорд расхаживал по двору, держа в поднятой руке свой трофей — связку зайцев, которыми он гордо потрясал, словно знаменем победителя. У Троя на поясе висели тушки двух тетеревов. Его лицо выражало полное удовлетворение. Аннабет же была без охотничьих трофеев, зато в руках красовался большой букет лесной земляники.

Гости были переполнены впечатлениями от дня, проведённого в лесах Мэтисона. За ужином их лица сияли от удовольствия, а голоса звучали громче обычного, они перебивали друг друга в стремлении поделиться подробностями охоты. Вся семья очень мило и свободно общалась между собой — отец и его дети.

Я, как обычно, сидела в конце стола, наблюдая за этой картиной, и особенно отчетливо чувствовала разницу между ними и собой, своим существованием.

Мне хотелось быть частью этого веселья, но я не могла разделить его, помня, что моё предназначение здесь — быть предметом издевательств сестёр и мачехи.

Мэтисон, отдав должное успехам семейства Хартфордов, предложил им продлить своё пребывание на сколько они того пожелают.

— Мой дом — ваш дом, — сказал он, поднимая бокал, и все присутствующие поддержали его тост.

Дугальда, которая до этого момента сохраняла некоторую напряжённость, теперь расцвела улыбкой, словно сама была причастна к этой благородной мысли. Даффи и Беатрис, излишне старались быть на высоте, не отводя взглядов от Троя, который, однако, казался глухим к их попыткам привлечь его внимание.

— Ну, Кейтлин, тебя совсем не слышно, — вдруг обратилась ко мне Аннабет, прерывая рассказ Троя о том, как тихо нужно двигаться, чтобы не спугнуть осторожных тетеревов, — а ты не хочешь завтра поехать с нами? Лес просто чудесный! Заодно и цветов для сада тебе наберём.

Я почувствовала, как все взгляды устремились на меня. Дугальда, сидевшая напротив, мгновенно нахмурилась, а её глаза сверкнули предупреждением. Но я, собравшись с духом, ответила:

— С удовольствием, Аннабет. Я давно не ездила верхом, но думаю, что справлюсь.

Дугальда, не в силах сдержать раздражения, но понимая, что при гостях возражать нельзя, лишь холодно произнесла:

— Кейтлин, ты ведь помнишь, что после последнего падения с лошади ты едва выжила. Не стоит рисковать.

— Ничего страшного, — ответила я, стараясь говорить как можно спокойнее. — Я чувствую себя хорошо и с радостью присоединюсь к охоте. Уверена, что в этот раз ничего плохого не случится.

Дугальда сжала губы, но промолчала. Эван Мэтисон, сидевший во главе стола, лишь кивнул, словно не придавая значения этому разговору. Он был слишком занят обсуждением с лордом Хартфордом планами на завтрашний день. Я же почувствовала облегчение — впервые за долгое время мне удалось настоять на своём, пусть и в такой мелочи.

После ужина Аннабет подошла ко мне и предложила прогуляться перед сном. Мы вышли на свежий вечерний воздух, и я почувствовала, насколько мне легче дышится вне дома.

Луна уже взошла, и её мягкий свет окутывал всё вокруг, придавая всему таинственный и немного сказочный вид. Мы вышли из усадьбы за ворота и отправились вперёд по дороге, не торопясь. Аннабет, как всегда, говорила без умолку.

Она оказалась удивительно наблюдательной и рассказывала множество забавных историй из жизни своей семьи и королевского двора. Но вскоре разговор повернул в более серьёзное русло.

— Ты знаешь, Кейт, — начала она, — я так рада, что ты решила поехать с нами завтра. Мне кажется, ты слишком много времени проводишь в одиночестве. Это нехорошо.

Я улыбнулась, но не стала спорить. Аннабет была права — я действительно чувствовала себя одинокой, но, казалось, уже привыкла к этому. Однако её искренняя забота тронула меня — девушка едва меня знала, а так тонко чувствовала.

— Спасибо, Аннабет, — тихо сказала я. — Ты очень добра.

Она негромко засмеялась, и её смех прозвучал как звон колокольчика в тишине вечера.

— Ну, я просто хочу, чтобы ты улыбалась. Хотя…когда ты улыбаешься, в глазах всё равно остаётся грусть.

Я вздохнула, чувствуя, как в груди поднимается комок. Мне хотелось рассказать Аннабет всё, что происходило в этом доме, но я боялась. Боялась, что она не поймёт, или, что ещё хуже, пожалеет меня. Но Аннабет, как будто почувствовав мои мысли, вдруг остановилась и посмотрела мне прямо в глаза.

— Кейтлин, — сказала она серьёзно, — если тебе тяжело, ты можешь рассказать мне всё. Я хотя бы выслушаю.

Её слова стали последней каплей. Я почувствовала, как слёзы подступают к глазам, и, не в силах сдержаться, начала рассказывать. О том, как Дугальда и её дочери издеваются надо мной, как отец, казалось, ничего не замечает, или, может быть, просто не хочет замечать. О том, как я чувствую себя пленницей в собственном доме, как мне хочется убежать, но я не знаю куда.

Аннабет слушала молча, её лицо становилось всё печальнее. Когда я закончила, она глубоко вздохнула, глаза её блестели:

— Это ужасно, Кейтлин. Я даже не могла представить, что такое возможно. Но… — она замолчала, словно подбирая слова, — но, к сожалению, здесь мало чем поможешь. Для наших отцов мы — всего лишь вещи, собственность. Сначала мы принадлежим им, а потом нашим мужьям. Все браки заключаются по расчёту, и никто не спрашивает, чего хотим мы. Мне хотя бы с отцом повезло — он любит и балует нас с Троем. Но когда придёт мой срок выходить замуж — никто не спросит, чего хочу я.

Я кивнула, понимая, что она права.

Мы пошли дальше, держась за руки. Мне стало легче, от того, что я выговорилась,