Случайный форс-мажор, или Дракон в комплект не входит - Селина Катрин

же просто соус. Картину можно перерисовать. Соус — не трагедия, а досадное недоразумение, и единственная жертва здесь — слива с азалией на схеме цветения. Ну и царствие им небесное.

— А вас хозяин именно так наказывает? Палками? И по сколько назначает?

Судя по лицу служанки, мои вопросы повергли её в куда большее замешательство, чем всё предыдущее. Она явно ожидала чего угодно — палок, чулана, проклятия на три поколения вперёд, но только не расспросов.

— Нисколько. Он вообще нас не наказывает. — Она посмотрела на меня широко открытыми глазами. — Нам так повезло с крылатым господином, что мы все молимся на него! Он очень добросердечный.

Я кивнула. Что и требовалось доказать. Хиро-сан мне, кстати, стал чуточку симпатичнее, несмотря на то что при встрече набросился с катаной.

— Но вы же ведь… — продолжила служанка, но я решительно перебила:

— Да никакой я не лесной дух! Человек обыкновенный, понятно?!

Но Линь было непонятно.

— Человек?

— Человек.

— Но рога…

— Это всё чай.

— Что?

— Чай с форс-мажором, — повторила я терпеливо и потёрла переносицу.

Рассказывать в красках всю историю с ведьмой было отчаянно стыдно, но передо мной в конце концов обычная юная девица, а не богатый дракон, за которого мне хотелось выйти замуж. Я ведь преспокойно могла пойти работать служанкой и сейчас оказаться на месте этой неуклюжей дурынды.

— Я выпила не тот чай не у той ведьмы. Хотела быть чуть посимпатичней, а получилось… что получилось. Теперь вот хожу с рогами и чешуёй, пока не заработаю достаточно на нормального специалиста. Я мастер Тихой Воды из Кленовой Долины. Никаких детей не ем, мужей больных тоже, духам замечаний стараюсь не делать. И да, можешь меня звать Кири. Просто Кири без каких-либо «сан», «леди» или «госпожа».

Линь молчала целую чашу клепсидры. Я даже немножко заволновалась.

— Линь, всё в порядке?

— Да-а-а… — протянула девушка и посмотрела на мои рога с новым, каким-то почти сочувствующим выражением.

Потом на чешую на запястьях. Потом снова на рога.

— Вот же не повезло, — тихо высказалась она. — Попасть под проклятие ведьмы.

— Это не проклятие, это всего лишь чай с побочкой. Я найду другую ведьму и всё исправлю, мне только денег надо заработать, — начала объяснять я, но Линь так печально качала головой, что я постаралась поскорее сменить тему: — А ты здесь давно работаешь?

— Так с самого рождения, госпо… то есть Кири. Цуру-дзё терпеть не может посторонних, впускает только своих. Собственно, нас здесь всего, не считая хозяина, двадцать три человека живёт…

— Стоп-стоп-стоп. — Я даже отложила свитки в сторону и подняла ладони вверх, останавливая поток речи Линь. — Кто такой Цуру-дзё? Почему я с ним не знакома? Это управляющий?

Девушка посмотрела на меня изумлённо, а затем моргнула.

— Да нет же! Это же название замка. Его зовут Цуру-дзё.

— Не понимаю.

— Ну, Цуру-дзё — магическое существо. — Она развела руками, как само собой разумеющееся.

— То есть замок — живой?

— В некотором смысле да. Он не умеет ходить или дышать, но он впускает и выпускает кого посчитает нужным.

Я помолчала.

— Линь, я с Большой Земли. Из деревни. У нас там замков отродясь не водилось — ни живых, ни мёртвых, вообще никаких. Ближайшее каменное строение — это мельница соседа Бо, и та покосилась ещё до моего рождения. Так что ты уж прости, я в этой теме человек новый и ничего не понимаю.

Линь смотрела на меня с таким видом, как будто я сообщила ей, что не знаю, что такое рис.

— Совсем никаких замков?

— Совсем.

— Ни одного?

— Ни единого, — подтвердила я. — Была пагода, была мельница, был амбар старосты. Он, правда, считал его дворцом, но это его личное заблуждение.

— Ясно… В общем, наш Цуру-дзё абы кого не впускает.

Понятно, а я не «абы кто», я вообще «юрей[6] знает кто».

Я покосилась на своё отражение с ветвистыми рогами в фарфоровой вазе и поймала взгляд Линь, которая тоже их рассматривала. Конечно же, она тут же смутилась, вскочила наконец с коленей и принялась интенсивно убирать остатки соуса, переставляя миски и вытирая из ниоткуда взявшейся тряпкой.

— А почему Цуру-дзё, кстати, ремонтируют? Что случилось-то?

— Так боги смеялись, — просто ответила Линь, не отрываясь от уборки. — Громко смеялись в месяце золотых шаров. Башня со стеной и не выдержали.

— Смеялись?

— Ну, — она пожала плечами, — у нас говорят, что когда земля чуть подрагивает — это боги глубоко заснули и дышат во сне. Тихо так, ровно. Привычное дело, мы и не замечаем уже. — Линь махнула рукой. — А когда земля трясётся сильнее — ворочаются. Но в прошлом году они прямо хохотали. До слёз. Вот тогда и башня, и стена осыпались, и даже трещина перед Цуру-дзё образовалась. Ой. Вы же с Большой Земли. У вас в богов, что ли, не верят? Видимо, вы плохо молитесь, вот они вас и не посещают.

Ещё как верят. Матушка каждый седьмой день ходит в храм и преподносит рис с благовониями, но про «смех» я услышала впервые. И, честно говоря, была даже рада тому, что боги нас в этом плане не стали осыпать своей милостью. Правда, как это сказать Линь, чтобы она не обиделась, — большой вопрос.

— У нас верят в богов, но земля, к счастью, лежит себе и лежит, никуда не двигается.

— Точно! — Линь внезапно хлопнула себя ладошкой по лбу. — Папенька однажды плавал на Большую Землю. Он рассказывал, что стоит чуть отойти от берега, и у вас земля всюду такая плоская-плоская, а у нас всё-таки холмы и горы есть. К небу поближе, вот богам и удобнее. Наверное, поэтому они вас редко очень посещают. Папенька говорил, что смех богов заканчивается в Горячем Море. Есть там, к востоку от нас, место, где вода никогда не остывает и пар над волнами стоит даже в жару. Люди толкуют, это боги выдыхают через дно — отсмеялись, успокоились, и выдох уходит в воду.

Она вдруг спохватилась и посмотрела на меня с виноватым видом.

— Кири надо отдыхать, а я всё болтаю и болтаю, извините, я сейчас принесу всё, что вы просили, и побегу дальше работать…

Как я ни старалась уверить Линь, что