Пышка по протоколу, или Босс, держите корону! - Алекс Скай

— Ревность к тосту, — сказала она. — Неожиданно.

— В деловой среде много скрытых конфликтов, — ответила я. — Я здесь как раз для их раннего обнаружения.

Кирилл медленно поставил чашку.

— Арина Платонова преувеличивает.

— Разумеется, — сказала я. — Кирилл Аркадьевич никогда не ревнует. Он просто стратегически недоволен распределением внимания.

Мария засмеялась. По-настоящему.

Официант выдохнул и аккуратно объяснил состав. Мария поблагодарила. Завтрак вернулся в безопасное русло.

Но под столом мой пульс ещё долго отбивал что-то нервное и победное.

Кирилл молчал несколько минут. Потом, когда Орлов отвлёкся на звонок, а Мария просматривала документы, он наклонился ко мне.

— Я не ревновал к хлебу.

— Конечно.

— И не был стратегически недоволен.

— Разумеется.

— Вы сейчас мне не верите.

— Я сейчас сохраняю вам деловую репутацию. Вера идёт отдельным тарифом.

Его взгляд скользнул по моему лицу. Уже не холодно. Точно не холодно.

— Вы быстро реагируете.

— Мне приходится. Вы быстро создаёте поводы.

— Это был не повод.

— Это был маленький репутационный обрыв. Я просто поставила перед ним красивое ограждение.

— С ленточками?

— С вашим логотипом.

Он отвернулся, но я успела заметить: он снова почти улыбнулся.

После завтрака партнёры остались довольны. Орлов даже сказал, что новая манера коммуникации «Грант Инвест» выглядит неожиданно свежо. Мария на прощание пожала мне руку и произнесла:

— Арина, надеюсь, мы ещё увидимся. У вас редкий талант говорить остро и не оставлять после себя ожогов.

— Спасибо. Я тренируюсь на сложных поверхностях.

Кирилл стоял рядом.

— Вы сейчас о ком? — спросил он.

— О корпоративной среде, конечно.

— Конечно.

Когда партнёры ушли, он не сразу направился к лифту. Мы остались у окна в холле ресторана. За стеклом двигались машины, люди торопились по делам, а где-то между кофейной стойкой и мраморной колонной я внезапно почувствовала, что утро изменило что-то важное.

Не в отношениях. Нет. Слово «отношения» рядом с Кириллом Грантом лучше было держать под замком.

Но в рабочей связке — да.

Он увидел, что я не просто язвлю. Я умею держать удар. Его удар. Чужой. Ситуационный. Умею не падать в обморок от дорогих костюмов, не теряться перед сильными людьми и превращать острую фразу в безопасную шутку, если от этого зависит результат.

— Вы довольны? — спросил Кирилл.

— Завтраком?

— Собой.

— Я стараюсь не быть довольной собой до конца проекта. Это расслабляет.

— Значит, довольны.

— Умеренно.

— Вы спасли момент.

Я посмотрела на него.

Он сказал это без насмешки. Без сопротивления. Просто признал факт.

— Да, — ответила я. — Спасла.

— Могли бы потом использовать это против меня.

— Я ещё могу.

— Но сейчас не стали.

— Сейчас вы сами заметили. Это полезнее.

Он кивнул. Ненадолго замолчал.

— Вы сказали, что сотрудники слушают вас с удовольствием.

— Я такого не говорила.

— Но подумали.

— Кирилл Аркадьевич, если вы начнёте ещё и мои мысли контролировать, я выставлю счёт за аренду внутреннего пространства.

— Почему?

— Что почему?

— Почему они слушают вас иначе?

Я не сразу ответила. Вопрос был слишком серьёзный для места, где за соседним столиком кто-то фотографировал десерт.

— Потому что я не заставляю их заранее защищаться, — сказала я. — Я могу быть резкой, но люди понимают: я не хочу их унизить. Я хочу, чтобы стало лучше. А вы часто говорите правильно, но так, будто ошибка человека оскорбляет вас лично.

Он смотрел на улицу.

— Ошибки стоят дорого.

— Согласна. Но страх перед ошибкой иногда стоит ещё дороже. Он делает людей глупее. Осторожнее не в хорошем смысле. Они перестают предлагать, спорить, замечать риски. Просто ждут, что скажете вы.

— Вы считаете, меня боятся?

Я могла смягчить. Выбрать безопасную формулировку. Сказать: «Скорее, очень уважают». Или: «Вы производите сильное впечатление». Но весь смысл нашей работы был в том, чтобы правда успела прозвучать раньше, чем станет слишком дорогой.

— Да, — сказала я. — Боятся.

Кирилл ничего не ответил.

Тишина между нами была не ледяной. Тяжёлой — да. Но не враждебной.

— И вы? — спросил он.

Я усмехнулась.

— Я? Нет.

— Почему?

— Потому что вы не самый страшный человек в моей жизни.

Он повернулся ко мне.

— Кто страшнее?

— Налоговая, моя бывшая классная руководительница и Полина, когда я теряю документы.

— Полина?

— Моя помощница. Женщина, которая держит моё агентство на плаву силой таблиц и неодобрительного взгляда.

— Значит, у вас тоже есть человек, который вами управляет.

— Конечно. У всех великих руководителей есть кто-то с таблицей.

— Вы называете себя великим руководителем?

— Нет. Но мне нравится ход ваших мыслей.

Он посмотрел на меня чуть дольше, чем следовало.

— Ходячее нарушение субординации, — сказал он тихо.

— Ваше Корпоративное Высочество, вы повторяетесь.

— Закрепляю навык.

— Тогда добавьте улыбку.

— Нет.

— Босс, улыбнитесь. Это не угроза.

— В вашем исполнении всё звучит как угроза.

— Только для короны.

Он всё-таки улыбнулся.

Не широко. Не открыто. Но так, что на секунду у него изменилось лицо. Исчезла жёсткая деловая маска, ушла привычная холодность, и передо мной оказался не владелец башни, не человек из статей, не мужчина, который разговаривает с миром как с подчинённым.

Просто Кирилл.

Опасно привлекательный Кирилл.

Я тут же мысленно дала себе по рукам.

Работа. Контракт. Пятница. Его мама. Партнёры. Репутация. Никаких просто Кириллов.

Мой телефон завибрировал.

Я достала его, ожидая сообщение от Полины или Лики, но на экране высветился незнакомый номер.

— Простите, — сказала я. — Возможно, по работе.

Кирилл кивнул.

Я ответила.

— Арина Платонова, слушаю.

— Арина? — женский голос прозвучал мягко, уверенно и с той интонацией, которой люди обычно не спрашивают, а уже знают. — Добрый день. Это Валентина Сергеевна Грант.

Я замерла.

Кирилл, кажется, понял всё по моему лицу.

— Добрый день, Валентина Сергеевна, — сказала я максимально спокойно.

Кирилл сделал шаг ко мне.

Я отвернулась, потому что его взгляд мешал думать.

— Мне передали, что вы сопровождаете Кирилла в ближайший месяц, — продолжила его мать. — И что в пятницу он придёт не один.

Передали.

Интересно, кто? Лика? Нет, Лика не самоубийца. Кто-то из офиса? Орловы? Корпоративная молва? Или сама Валентина Сергеевна имела собственную разведку, которую Кирилл, к сожалению, унаследовал?

— Я действительно работаю с Кириллом Аркадьевичем в рамках подготовки деловых мероприятий, — сказала я.

— Как официально звучит, — тепло заметила она. — Значит, он рядом.

Я посмотрела на Кирилла.

Он смотрел на телефон так, будто тот совершил личное предательство.

— Да, рядом.

— Передайте ему, что если он снова попытается объяснить мне, почему не может приехать в пятницу, я лично приеду к нему в офис. А вас, Арина, я буду очень рада видеть. Давно хотела познакомиться с женщиной, которая заставила моего сына произнести слово «пожалуйста» в рабочее время.

Я закрыла глаза.

Лика.

Всё-таки Лика.

Или здание действительно вело