Пышка по протоколу, или Босс, держите корону! - Алекс Скай

— В этой компании всё, что начинается с расширенного доступа, заканчивается письмом от службы безопасности.

— Успокаиваете?

— Готовлю.

В лифте я осталась одна и наконец позволила себе перестать держать лицо.

Отражение в зеркальной стене смотрело на меня с лёгким безумием. Изумрудное платье всё ещё держалось героически. Волосы выбились у виска. Глаза блестели. Щёки горели. Я выглядела как женщина, которая пришла провести тренинг, случайно объявила войну корпоративному монарху и ушла с контрактом на месяц.

— Арина, — сказала я своему отражению, — у тебя талант находить приключения там, где нормальные люди находят гардероб.

Телефон в сумке завибрировал.

Полина.

Моя помощница, администратор, правая рука, левая рука, бухгалтерская совесть и человек, который умел одной фразой вернуть меня на землю.

Я ответила сразу.

— Только не говори, что клиент отказался, — сказала Полина без приветствия.

— Нет.

— Тогда почему ты молчишь уже три часа? Я успела мысленно продать принтер, офисный диван и твою коллекцию туфель.

— Туфли не трогать. Мы, кажется, получили большой контракт.

На том конце наступила пауза.

— Насколько большой?

— Такой, после которого диван может остаться с нами ещё на один сезон.

— Арина.

— Месяц индивидуального сопровождения Кирилла Гранта.

Полина издала звук, который невозможно было описать приличными буквами.

— Того самого?

— Если есть другой Кирилл Грант, владелец инвестиционной группы с лицом ледяного императора и манерой смотреть на людей как на неудачные приложения к отчёту, то я пока не в курсе.

— Что ты сделала?

— Провела тренинг.

— Арина.

— Немного назвала его проблему короной.

— Немного?

— Очень профессионально.

— Он тебя не выгнал?

— Нанял.

— Логично. Мужчины с огромным эго всегда хотят держать рядом женщину, которая первой назвала их эго по имени.

— Полина.

— Что?

— Там ещё семейный ужин в пятницу.

— Ты шутишь?

— Уже нет. Шутки закончились где-то между «вы должны выглядеть так, чтобы моя мать поверила, что я сам вас выбрал» и «обсудим».

Полина молчала дольше обычного.

— Он сказал именно так?

— Да.

— Арина, это звучит не как деловой протокол. Это звучит как первая серия очень дорогого сериала, где героиня ещё думает, что пришла работать.

— Спасибо. Именно этой поддержки мне не хватало.

— Я поддерживаю. Просто одновременно хочу знать, во что ты оденешься.

— В броню.

— У тебя нет брони.

— Тогда в платье, которое выглядит как броня, но стоит дешевле ремонта офиса.

— Я найду варианты.

— Нет. Сначала договор. Потом платья. И, пожалуйста, напомни мне завтра утром, что я профессионал, а не женщина, которой на секунду понравилась улыбка клиента.

— На секунду?

— На половину секунды.

— Значит, понравилась.

— Полина, ты уволена.

— Ты не можешь меня уволить. Я единственная знаю, где лежат акты за прошлый квартал.

— Жестокий мир.

— И ещё, Арина.

— Что?

— Не влюбляйся в него до оплаты счёта.

— Я кладу трубку.

— Мудро. Всегда уходи на сильной позиции.

Я отключилась, но улыбка осталась.

Иногда дружба — это когда человек не даёт тебе героически утонуть в драме и одновременно спрашивает про платье.

На улице город шумел, торопился, отражался в стекле машин и делал вид, что ничего особенного не произошло. А я стояла у входа в «Грант Инвест» с обновлённым пропуском в сумке и понимала: завтра начнётся месяц, который может поднять моё агентство на новый уровень. Или превратить мою жизнь в серию корпоративных катастроф с романтическим уклоном.

Второй вариант почему-то казался более вероятным.

На следующее утро я пришла в девять ноль-ноль.

Не в девять ноль пять. Не в девять десять. Именно в девять. Потому что если уж ты собираешься учить властного миллиардера уважать чужие границы, опаздывать нельзя. Это всё равно что прийти на лекцию о честности с чужой сумкой.

Сегодня я выбрала тёмно-синее платье с мягким воротом, жакет цвета сливок и серьги, которые сообщали миру: «Я не кричу, я аргументирую». Волосы собрала в низкий пучок, губы накрасила спокойным оттенком, а туфли выбрала устойчивые. В войне за человеческое поведение важна не только стратегия, но и каблук, на котором можно пережить три часа рядом с Кириллом Грантом.

На входе тот же охранник увидел меня и выпрямился.

— Доброе утро, Арина… э-э…

— Платонова.

— Арина Платонова. Вам уже оформили постоянный пропуск.

Он протянул карточку с таким видом, будто вручал мне дипломатический статус.

— Благодарю.

Я уже собиралась пройти, но остановилась.

— Видите? Доброе утро работает лучше, чем «курьерский вход с торца здания».

Охранник покраснел.

— Вчера я не знал.

— А сегодня знаете. Прогресс. Я горжусь вами.

Он неуверенно улыбнулся.

Вот именно так и начинаются перемены: не с приказов, не с громких программ, а с одного охранника, который понял, что можно не быть бетонной тумбой в форме.

На десятом этаже Лика ждала меня с планшетом, папкой и лицом человека, который уже пережил утро, хотя утро только начиналось.

— Доброе, — сказала она. — У меня для вас график, список встреч, характеристики гостей на пятницу и отдельный документ под названием «Что не стоит говорить матери Кирилла Аркадьевича».

— Объём?

— Семь страниц.

— Мать серьёзная женщина.

— Очень.

— А документ «Что стоит говорить» есть?

— Полстраницы.

— Люблю оптимизм.

Лика протянула мне папку.

— Кирилл Аркадьевич ждёт в малой переговорной.

— Не в кабинете?

— Он сказал, что кабинет даёт вам слишком много поводов для сарказма.

— Умный человек.

— Передать?

— Не надо. Он и так подозревает.

Малая переговорная называлась «Горизонт». Видимо, в «Грант Инвест» любили названия, которые обещали большое будущее и одновременно напоминали, что до него ещё идти и идти.

Кирилл уже был там.

Разумеется.

Сидел у окна с ноутбуком, папкой документов и чашкой кофе. В тёмном костюме, идеально собранный, свежий, как человек, которому не приходится утром пятнадцать минут искать вторую серьгу и спорить с собственными волосами.

Он поднял глаза.

— Вы вовремя.

— Вы говорите так, будто это неожиданность.

— Я проверяю.

— А я фиксирую: вы начали встречу не с приветствия.

Он закрыл ноутбук.

— Доброе утро, Арина Платонова.

— Уже лучше.

— Это будет каждый раз?

— До закрепления навыка.

— Вы решили меня дрессировать.

— Нет. Дрессировка предполагает команды и сахарок. У нас деловой протокол и ваша воля к выживанию на переговорах.

Он кивнул на стул напротив.

— Садитесь.

— Благодарю.

Я разложила материалы: блокнот, распечатку графика, цветные стикеры, ручку, список поведенческих задач и лист с заголовком, который придумала вчера ночью в состоянии одновременно вдохновения и отчаяния.

Кирилл посмотрел на лист.

Бровь медленно поползла вверх.

— «Протокол человеческого поведения»?

— Рабочее название.

— Вы издеваетесь.

— Обучаю через запоминание. Издевательство было бы, если бы я назвала его «Как перестать пугать людей до подписания договора».

— Это уже лучше.

— Не провоцируйте, я легко переименую.

Он взял лист