По ту сторону любви - Эмили Кокс

парте? Виделась ли она с Лицегрызом? Не сожрал ли он ей половину лица? Я барабаню ручкой по тетради. Что она в нем нашла? Неужели ей нравятся такие парни? Впрочем, не мне судить.

Боковым зрением ловлю Таву – соседка по парте внимательно смотрит на экран. Вспоминаю, как Джонни говорил, что она с подружками приходит поболеть на наши матчи. Интересно, есть ли кто-то, кто завидует тому, что я сижу рядом с ней, как я завидую соседу Мэй? Мы с Тавой учимся вместе с седьмого класса и ни разу нормально не разговаривали. Она определенно красива. Яркая, солнечная. Всегда улыбается. Блеск на губах, сияющие каштановые волосы до плеч. Интересно, как бы она смотрелась с хвостиком, как у Мэй. На самом деле она – полная противоположность Мэй: высокая, спортивная, наверное волейболистка. В зеленых глазах – чистая энергия. Вот только они не говорят мне ровным счетом ничего. А в глазах Мэй – целый мир, который мне только предстоит открыть. У Тавы – веснушки на руках. У Мэй – нет ни одной.

Тава поворачивается и случайно задевает меня ногой под столом.

– Ой, прости, – шепчет она.

Я снова ловлю ее взгляд. Все еще ничего.

Ломакс пишет уравнение, которое я должен знать, но у меня внутри свои химические реакции. Из-за Мэй.

Я дергаю ногой под столом, стараясь не поддаваться этой «мэйфории», но фантазии мчатся вперед, перепрыгивая через все «а если», и мысленно я уже целую ее в первый раз. В каком-нибудь безумно крутом месте. Свет приглушенный, но мы не в полной тьме – я хочу видеть ее лицо. Точно не хочется банальщины вроде Золотых Ворот[7] или Мьюир-Вудс[8]. Лучше куда-нибудь… на Майл-Рок-Бич![9] Точно! Поплыть на сапе к скале, чтобы любоваться оттуда закатом. Обязательно нужно взять с собой плед – не хотелось бы, чтобы в такой момент мы дрожали от холода, а губы Мэй онемели настолько, что потеряли чувствительность.

– До завтра.

Тава улыбается, подхватывает рюкзак и уходит. Я моргаю. Урок уже кончился. А я провел его, целуясь с Мэй в своих фантазиях.

* * *

– Ну что? – Тетя Одри вонзает вилку в стоящую перед ней пахлаву. Я двигаю стул ближе к столику, чтобы не мешать прохожим за спиной.

Желудок яростно урчит. Подтягиваю тарелку к себе.

– С мотоциклом все по плану? – интересуется она и продолжает жевать.

– Конечно. У меня вообще все всегда идет по плану, – отзываюсь я, набрасываясь на пахлаву.

В сознании проносится вожделенный мотоцикл. Он точно будет моим.

– Не передумал? – настаивает тетя. Наклонив голову, она поигрывает бровями.

– Нет.

Если только Мэй не бросит своего парня. Тогда можно было бы и задуматься.

Ее плечи опускаются, она тянет тарелку к себе и берет последний кусочек моей любимой пахлавы в заложники.

– Серьезно? Ни симпатичной девчонки на математике, ни сестры друга? Может, у тебя со зрением проблемы?

Я подаюсь вперед, разглядывая десерт, а потом изображаю тот самый пустой взгляд, от которого у Одри обычно начинает дергаться глаз. Ей ни к чему знать, что мысли о Мэй не давали мне покоя весь день. Тетя снова набрасывается на ни в чем не повинную пахлаву.

– Понятно. Опять позволяешь прошлому твоего отца определять свое будущее, даже если сам не хочешь такой судьбы.

Я всаживаю трубочку в шейк.

– Ты закончила? А то мне нужно покормить разбушевавшегося зверя в желудке и пойти на тренировку.

Одри смотрит мне в глаза.

– Я люблю своего брата, но его «все женщины – зло» у меня уже в печенках сидит. Им с твоей мамой было по восемнадцать. Они сделали выбор, ничего уже не исправишь. – Она делает глубокий вдох, на секунду задерживает дыхание, а потом выпускает его с тихим вздохом.

Я закатываю глаза и отвожу взгляд на витражное окно кафе, но не могу сдержать улыбку.

Для тети, Одри крутая. Немного сумасшедшая, любит подначивать отца и его кампанию по защите меня от всего женского пола, но классная.

– И еще кое-что. – Моя собеседница поднимает палец. – Твоя мама не была плохой. Она боялась, и Рэй тоже. Но ты не они. Тебе не нужно переживать. Ни из-за девушек, ни из-за того, что ты оставляешь отца одного.

Она берет еще кусочек, пристально глядя на меня. Ждет. Я молчу, и тетя продолжает:

– Ты вообще девочками интересуешься?

– Ладно, давай честно. – Я вскидываю руки и качаю головой, затем кладу одну ладонь на стол, другую на живот. – Я смотрю на девушек. Постоянно. Но ведь не они заработали мне одни пятерки по всем предметам и место в основном составе команды. Да и сохранить их вряд ли помогут. Так что пока мне не до них. Я хочу этот мотоцикл.

И чтобы позади меня сидела Мэй. Я догрызаю остатки льда.

– Как насчет пари? Знаю, как ты любишь вызовы, – подается вперед она. – Назначь свидание. Одно. До нашей следующей встречи. И я покупаю тебе годовой запас пахлавы. Даже в Стэнфорд отправлю.

Я никак не комментирую упоминание Стэнфорда. Она еще не знает, что я выбрал Университет Сан-Франциско, и я пока не готов к этому разговору. Вместо этого скрещиваю руки на груди.

– А тебе что с этого?

– Не хочу, чтобы мой малыш Маркус был единственным в футбольной команде Стэнфорда, кто ни с кем не целовался. Просто выполняю обязанности тети.

– Не начинай, ты же всего на пять лет старше. Но ладно, по рукам. Только я хочу сделку поинтереснее. Кто первым позовет кого-нибудь на свидание – тому и пахлава. Я тебя ни с кем не видел с того странного типа, который выглядел так, будто его из шкафа пятнадцать лет не выпускали.

Тетя хватает кусочек пахлавы и бросает мне в щеку.

Я смеюсь, швыряю в нее салфеткой и поднимаюсь, закидывая рюкзак на плечо.

– Договорились?

– Договорились, – отвечает она, напустив на себя крутой вид, но ее красные очки все портят.

– Так и знал, что тебе понравится. – Я ерзаю на стуле. – Но даже если я схожу на свидание, в ночь выпускного верхом я буду только на байке.

– Фу, не пошли! – кричит она мне вслед, а я улыбаюсь и машу рукой.

* * *

После тренировки я иду домой уже затемно, но в свете неоновых вывесок и автомобильных фар Гуо все еще сидит у своего магазинчика в разваливающемся бамбуковом кресле, жуя вяленые манго.

Я вытаскиваю наушники и кричу ей:

– Есть для меня сегодня хорошее предсказание? А может, записочка? Или даже несколько?

– А! Маркус Миллер! Привет, секси!

Я смеюсь и останавливаюсь перед ее креслом.

– Вы откуда такие словечки берете?

– Говорю то, что вижу, – отмахивается она. – И я хочу увидеть тебя поближе. Иди сюда.

Она хлопает по