По ту сторону любви - Эмили Кокс

– Нет. Я дал ей свой номер, а она так и не написала. Она, наверное, сейчас со своим парнем. Прощается с остатками губ.

– Никакого парня. Иди. Я отдам тебе все печенье из банки. И «Орео» на неделю.

Я приподнимаю брови – искушение сильно.

– Вы даже не представляете, сколько «Орео» я могу съесть за раз.

Гуо кивает так резко, что я на секунду пугаюсь, что у нее припадок.

– Это не важно, когда на кону любовь.

– Любовь? Полегче, Гуо, мы только что познакомились.

Она прячет банку под прилавок и выпрямляется.

– Матушка Гуо все видит. Все знает.

– Все?

– Все, – кивает она.

– Вы с ней с тех пор говорили?

Она пожимает плечами.

– Знаете что-то, чего я не знаю? – настаиваю я.

Гуо протягивает записку, а потом шлепает меня по заднице.

– Я знаю много того, чего ты не знаешь, малыш Маркус.

Глава 7

Будда не любит совать нос не в свое дело, но нам обоим интересно, чем ты сейчас занята. Я все думаю о твоем вопросе про путешествия во времени. До встречи с тобой я бы выбрал финал чемпионата мира 1966-го. Англия против ФРГ. Но теперь я выбираю две недели назад. Магазин Гуо. Но почему – не скажу. Даже не спрашивай. Мой рот на замке. Если только на меня не нападет Лицегрыз и не сожрет его. Шучу, он не в моем вкусе. Надеюсь, не в твоем тоже. Ладно, мне пора. Будда говорит, у него есть очень сочный секрет про тебя и твоего парня.

М

Я засовываю записку Маркуса поглубже в карман и мечтаю оказаться с ним и Буддой, а не стоять у ворот Ника. Они пронзительно скрипят, когда я их толкаю, а потом с грохотом захлопываются за спиной. Хотя, может, и к лучшему, что я не с Маркусом, – иначе точно не сдержалась бы и рассказала обо всем, что происходит у нас с Ником. После этого он вряд ли продолжил бы со мной общаться.

Я колеблюсь перед тем, как сделать семнадцать шагов к огромной металлической двери. Но чем раньше войду, тем скорее выйду. Вообще-то, я собиралась пару дней игнорировать Ника – дать себе время обдумать, как поговорить с ним про случившееся. Но баба настоял, чтобы я передала ему конверт.

Палец зависает над кнопкой звонка, но замок щелкает, и дверь распахивается. На пороге – огромная тень Холдена. Рубашка заправлена наполовину, светлые волосы прилипли ко лбу. Его взгляд скользит по моему телу, задерживаясь на груди. Я скрещиваю руки, а он хохочет и кивком указывает мне идти за ним.

Я останавливаюсь в мраморном вестибюле. Люстра надо мной выглядит достаточно тяжелой, чтобы обрушить потолок на всю эту сияющую роскошь. Холден касается меня плечом, закрывая дверь. Я напрягаюсь, но иду следом по коридору.

Из гостиной доносится мужской смех – громкий, резкий, несдержанный. Я сжимаю ремешок сумки и вхожу туда. Над столом вьется белый дым, стоящий в воздухе запах алкоголя обжигает мне ноздри, словно я вдыхаю бензин. Вечер покера.

Я достаю конверт, кладу его на стол и уже разворачиваюсь к выходу, но по полу царапает стул, и ему вторит голос Ника – точно гвоздь по стеклу.

– Пришла наконец-то. Моя девочка.

Я оглядываюсь. Ник, пошатываясь, обходит стол, потом спотыкается и опирается на стену. Не прекращая улыбаться, он направляется ко мне, и тошнотворная волна перегара захлестывает меня раньше, чем он успевает приблизиться.

– Хочешь, раздадим тебе карты? Снова разделаешь меня под орех.

Мой взгляд блуждает по кучкам покерных фишек, и я вспоминаю второй год старшей школы, когда Ник учил меня играть. Вместо денег он тогда принес мои любимые сладости. Глаза у него были еще ясные, яркие. Когда я разбила его в пух и прах, он искренне удивился. Сейчас же его взгляд мутный и пустой. И ведь даже семи вечера нет.

– Я не останусь. Просто зашла передать кое-что от баба. – Я качаю головой, указывая на конверт.

Я уже поворачиваюсь к черной лакированной двери в конце коридора, когда Ник хватает меня за ту самую руку, на которой вчера оставил след. Я морщусь.

– Стой! Прости. – Ник ослабляет хватку и гладит мою руку. – Я с ума сходил – ты не отвечаешь ни на звонки, ни на сообщения. Мы можем поговорить?

– Мне нужно идти…

– Пожалуйста. – Его черные глаза вращаются, пытаясь сфокусироваться.

В мои задачи не входило еще и поболтать с пьяным Ником, но я боюсь его реакции на отказ, поэтому киваю, потирая руку, и иду за ним через гостиную. Чаз сидит за столом и сдает карты, во рту у него косяк. Его взгляд скользит по мне, и в этот момент я мечтаю, чтобы кузены умели общаться глазами. Мечтаю, чтобы он понял, что надо отвлечь Ника. Но Чаз отводит взгляд, а Ник хватает меня за руку и тянет наверх.

Споткнувшись на ступеньке, он хватается за перила, увлекая меня за собой. Я падаю ему на спину, он поворачивается ко мне лицом и пьяно ухмыляется, а потом издает смешок. Руки шарят у меня на талии.

– Не надо.

Я отталкиваю его руки. Если бы он не преграждал мне путь, я бы уже сбежала вниз и была свободна. Мозг возвращается к вчерашнему – как он лапал меня, пока его не спугнули копы. Неужели он ожидал, что я позволю ему что-то прямо в переулке? Или сейчас?

Он восстанавливает равновесие и тащит меня наверх. Кажется, что даже от его пота несет алкоголем. Я задерживаю дыхание.

– Закрой глаза, – невнятно бормочет он, когда мы оказываемся на площадке. Я боюсь, что он снова попытается меня поцеловать, но подчиняюсь. Тело наряжено до предела, словно пружина. Я вытягиваю руку вперед, позволяя Нику себя вести. Ручка двери поворачивается, и я распахиваю глаза.

Он щелкает выключателем. С потолка свисает люстра, под ней – огромная кровать, мех, шелк, куча бархатных подушек. Ник обнимает меня сзади.

– Это все твое.

Его дыхание горячее, липкое. Мои глаза мечутся по комнате.

– Наше. Будешь жить здесь, когда начнешь учиться в кулинарном колледже. Как мы и договаривались.

Его слова вгоняют меня в ступор. Я не сразу понимаю, что он имеет в виду. Месяц назад Ник говорил, что я могла бы переехать в один из трех его домов. Я тогда подумала, что он имел в виду тот, где он не живет.

– Я еще не решила, где буду жить.

– Мы знакомы целую вечность. Пора переходить на новый уровень.

– После вчерашнего я не уверена, что у нас вообще может быть какой-то «новый уровень».

Он отступает, смотрит в пол, трет шею.

– Послушай, мне жаль.